– Ну, конечно, – Гала кивнула. – А что здесь делать? Знаете, я сейчас все думаю о том, что вам сказала, – это не самоубийство. Но тогда получается – убили его… Но кто? Он же всем нам помогал. Дядя Савва – глава и опора, мы все были за ним как за каменной стеной. Как же такое возможно?! У меня в голове не укладывается. Или это правда спецслужбы с ним посчитались? Кто-то ему из «силовиков» отомстил за прошлое? Потому что здесь, у нас дома… мы… Нет, это просто невозможно!

– Вы так уверены в своих домашних? – спросил Клавдий Мамонтов.

– Ну, конечно! – Гала снова с жаром повторила свою любимую фразу.

– А вы, Кузьма, давно работаете у Псалтырникова? – спросил Мамонтов Поцелуева.

– Год, – сообщил тот. – Я здесь подрабатываю. Мое основное занятие – творчество.

– Книги пишете?

– Стихи.

– Стихи не прокормят, – заметил Мамонтов. – Вы правильно сделали, найдя непыльную работу, за которую вам хорошо платят. И вы здесь, в поместье, живете постоянно?

– Живу. Все лучше, чем в городе. В этом содоме вавилонском, – Кузьма Поцелуев протер ладонью вспотевшую плешь.

А Катя подумала – с чего это вдруг его в жар бросило?

– Давайте осмотрим конюшню, – предложил поэту Мамонтов. – Вы мне подробно расскажете, как вы применяли препарат – ортонатрий.

Поцелуев повел его вдоль пустых стойл.

– Этим ядом дядю отравили, да? – тихо спросила Гала, вместе с Катей двигаясь за ними. – Ну мы так все и подумали, когда полиция коробки забрала. Лариса даже Кузьме претензии высказывала – для чего ты купил? Но это же ветеринар прописал, как лекарство.

– За границей вы виделись с Макаром и его супругой? – вместо ответа спросила Катя.

– Они в Париж приезжали. Макар ко мне всегда хорошо относился. С детства. Я все понимала – что у дяди единственный сын свет в окошке, это Макар. Но я была любимой племянницей и кузиной любимого сына, а это немало. Кстати, я слышала ваш разговор с ними, – Гала искоса глянула на Катю. – Сидела за стеной на террасе у камина, а вы все вчетвером пришли в гостиную, сели. Я вас с вашим коллегой не видела, но слышала все, все, все. Макар такой покладистый вдруг стал. Все вам разрешил, все позволил. Он обычно не такой сговорчивый. Слышали бы вы, как он с полицейскими разговаривал. Чуть ли не до скандала. А с вами как шелковый. Это может означать лишь одно.

– Что?

– Я на вас сейчас глянула и только укрепилась в своих предположениях, – Гала улыбалась. – Все это означает, что вы Макару очень понравились. Сразу. С первого взгляда.

– Ваш двоюродный брат сейчас в глубоком трауре. У него умер отец.

– Мы все в трауре. Но для Макара… одно другому не помеха. Даже наоборот. Одно ушло, другое пришло. Появилось столь неожиданным образом. Я думаю, он сам удивлен.

– Он женатый семейный человек.

– Он человек страстный, – Гала в полумраке конюшни пристально посмотрела на Катю. – Он и в Меланью так в одночасье влюбился. Раз – и готово. Они в Лондоне познакомились. Она дочка Смирнова – а он очень известный юрист. Корпоративное право. Обслуживает интересы самых крупных российских компаний и бизнесменов в Англии. Она и сама классный юрист, работала и в Сити, и в Холлборне. Она вела у Макара какую-то его тяжбу. Они и познакомились. На работе – так это называется. Он как порох вспыхнул. Дядя был очень рад этому браку. Потому что подспорье в бизнесе такой могучий тесть-крючкотвор. И Меланья умная, как черт, молодая, но очень опытная в делах. Они живут уже в браке почти семь лет. Для Макара подвиг – такая супружеская верность.

– Гала, все это меня совершенно не интересует, – проговорила Катя строго. – Мы здесь по вопросам, связанным со страховым фондом.

– Ну, конечно, – Гала опять повторила свою любимую присказку. – Я так просто – болтаю вслух. Вы думаете, почему он вам все позволил? Страховка – да, но учитывая, сколько денег дядя на него перевел, страховочные деньги – это так себе. И в ваши детективные способности, уж простите, он не особо верит. С вашей внешностью… Детективов он бы себе таких нанял… А вы для него птица иного полета. Он просто хочет, чтобы вы приезжали сюда, к нему, когда он под этим дурацким чуть ли не домашним арестом. И сам не может проявлять бурную активность – вы понимаете… Чтобы вы приезжали, были у него на глазах. Чтобы он мог вас видеть. Я знаю Макара. Он само несовершенство, но это к нему и притягивает. И он не только страстный, он привык добиваться того, чего хочет. Точнее, того, что уже решил забрать себе.

Катя молчала. Оглянулась – Клавдий Мамонтов стоял в дверях конюшни. Он слышал болтовню Галы. На лице его было отрешенное, каменное, непроницаемое выражение, столь знакомое Кате по их прошлой совместной работе.

Глава 14

Кайтеринг

– Это же был день рождения, праздник. А по праздникам я мало что сама готовлю. У нас всегда кайтеринг приезжает из московских ресторанов.