Читаем Цикл «Миллениум». Книги 1-5 полностью

— До, непосредственно перед этим.

— О’кей.

— Откуда появилось это время?

— Саландер кое-что прислала нам, кое-что невероятно интересное.

— Что?

— Рисунок. И я должен сказать, Микаэль, что он превзошел все наши ожидания.

— Значит, Лисбет заставила парня рисовать?

— О, да. Я, конечно, не знаю, какого рода технические претензии могут предъявить к этому доказательству или какие возражения против рисунка сумеет выдвинуть умелый адвокат, — но у меня нет сомнений в том, что это убийца. Рисунок выполнен невероятно мастерски, и опять с удивительной математической точностью. Да, там в самом низу даже написано какое-то уравнение, с координатами X и Y. Я совершенно не знаю, имеет ли оно отношение к делу. Но я послал рисунок в Интерпол на проверку программой для опознания лиц. Если только мужчина присутствует в одной из их баз данных, он погорел.

— В прессу вы его тоже передадите?

— Мы обдумываем этот вариант.

— Когда вы сможете прибыть на место?

— Как только поспеем… погоди-ка!

Микаэль услышал, что на заднем плане звонит другой телефон. С минуту Бублански разговаривал по нему. Вернувшись обратно, он коротко сообщил:

— Мы получили сведения о том, что там стреляют. Боюсь, дело плохо.

Микаэль сделал глубокий вдох.

— Об Андрее ничего нового? — спросил он.

— Мы отследили его телефон до базовой станции в Старом городе, но дальше не продвинулись. С некоторых пор мы вообще не получаем сигналов, как будто мобильник сломался или перестал работать.

Блумквист положил трубку и еще прибавил скорости. В какой-то момент он разогнался до ста восьмидесяти километров в час, поэтому говорил очень мало — лишь кратко рассказал Эду Нидхэму, что происходит. Но в конце концов он не выдержал — ему требовалось занять мысли чем-нибудь другим.

— Ладно, что вы там узнали?

— Про Осу?

— Да.

— Долго не знали ни хрена. Мы были уверены, что так ничего и не добьемся, — продолжил Нидхэм. — Мы сделали все, что было в наших силах, и даже больше. Заглянули под каждый камень и тем не менее ни к чему не пришли. И где-то в глубине души я считал это логичным.

— Как это?

— Хакер, способный на такое вторжение, должен обладать способностью заметать за собою все следы. Я рано понял, что обычным путем мы едва ли чего-нибудь добьемся. Но не сдался и в конце концов наплевал на все наше изучение места преступления. Я перешел прямо к глобальному вопросу: кто способен на такую операцию? Я уже тогда знал, что этот вопрос является нашим главным шансом. Уровень вторжения был настолько высок, что вряд ли многие способны его осуществить. В этом смысле талант хакера обернулся против него. Кроме того, мы проанализировали сам шпионский вирус, и…

Эд Нидхэм опять посмотрел на свой телефон.

— Да?

— Вирус обладал художественными особенностями, а нам это, конечно, было на руку. Мы, можно сказать, имели работу высокого уровня с неким исключительно личным почерком, и нам оставалось только найти создателя. Поэтому мы начали рассылать вопросы коллективам хакеров, и довольно быстро стало вырисовываться одно имя, один идентификатор. Можешь угадать, какой?

— Возможно.

— Оса! Вообще-то, других имен тоже хватало, но Оса становилась для нас все более интересной — ну, еще и в силу самого имени… это долгая история, которой я не буду тебя утомлять. Но имя…

— …происходило из той же мифологии комиксов, которую использует организация, стоящая за убийством Франса Бальдера.

— Верно. Значит, тебе это известно?

— Да. Но я знаю также, что связи бывают иллюзорными, обманчивыми. Если достаточно упорно ищешь, то находишь соответствия между чем угодно.

— Конечно, уж нам ли это не знать? Мы набрасываемся на связи, которые ничего не означают, и упускаем те, в которых действительно что-то содержится… Нет, я на это не слишком полагался. Слово «Оса» ведь могло означать массу разных вещей. Но у меня на тот момент не было почти никаких других зацепок. Кроме того, мне наговорили так много мифической ерунды об этой личности, что я хотел, при всех условиях, расколоть ее. Мы углубились в далекое прошлое, реконструировали старые диалоги на хакерских сайтах, прочли каждое слово, какое смогли, из написанного Осой в Сети, изучили каждую операцию, за которой, мы знали, стоит эта персона, — и довольно быстро, хоть и вкратце, познакомились с Осой. Мы уверились в том, что это женщина, хотя она и выражалась не чисто по-женски, и поняли, что она шведка. Много ранних реплик было написано по-шведски, но это, в общем-то, тоже не слишком много давало. Однако поскольку в организации, которую она изучала, имелась шведская привязка и поскольку Франс Бальдер тоже был шведом, это делало след еще более притягательным. Я связался с людьми из вашего Радиотехнического центра, они начали поиски в своих регистрах, и действительно…

— Что?

— Нашли нечто, приведшее к прорыву. Много лет назад они изучали хакерское дело именно с ником Оса. Это было настолько давно, что Оса тогда еще не особенно хорошо умела шифровать.

— Что же тогда произошло?