Прах земной из Неаполя в Рим сопровождал эскорт ветеранов. Впереди смердящего трупа вышагивали двадцать четыре ликтора[26] с фасциями[27] через плечо; за повозкой несли две тысячи золотых корон, присланных городами, легионами и даже частными лицами; гроб со всех сторон окружали жрецы.

Необходимо отметить, что Сулла, воссоздатель римской аристократии, не пользовался особой популярностью, но кроме жрецов были еще и Сенат, и всадники, и армия.

Народ опасался восстания. Но те, кто не посмел ничего предпринять при жизни диктатора, оставили мертвого в покое, пусть себе уходит с миром. И мертвец уходил под торжественные возгласы членов Сената, под громкие звуки фанфар, гремевших на все четыре стороны.

В Риме смердящее тело донесли до Ростральной трибуны, где в честь покойного произносились хвалебные речи.

Наконец его похоронили на Марсовом Поле, где давным-давно уже никого не хоронили.

Итак, как мы уже говорили, после смерти Суллы в Кумах, после его сожжения у Ростральной трибуны и погребения пепла на Марсовом Поле Цезарь вернулся в Рим.

Но как выглядел Рим в то время?

Именно об этом мы и попытаемся рассказать далее.

II

В эпоху, в которой мы находимся, а точнее — в восьмидесятых годах до нашей эры, Рим еще не был тем Римом, который Вергилий[28] назовет самым прекрасным творением мира, Аристид[29], ритор, окрестит столицей народов, Афиней[30] — венцом мира, а Птолемей Софист[31] — городом городов. Лишь восемьдесят лет спустя, в эпоху рождения Христа, Август[32] скажет: «Видите этот Рим? Он достался мне кирпичным, а я оставляю его мраморным».

Не будем говорить о творении Августа, но не устоим перед соблазном хотя бы вскользь упомянуть, что усилия его сравнимы с тем, что делается сейчас у нас, чтобы изменить облик другого «самого прекрасного творения», другой «столицы народов», другого «венца мира», другого «города городов», а именно — Парижа.

Однако вернемся в Рим Суллы. Посмотрим, откуда все началось и что было достигнуто. Попытаемся отыскать в этом скоплении домов, что рассыпались на семи холмах, две возвышенности, два кургана, которые назывались Сатурния и Палатин. Сатурния — это деревня, основанная Эвандром, а Палатин — кратер остывшего вулкана.

Между этими двумя холмами пролегает небольшая узкая долина, в прошлом здесь был лес, а сегодня — Форум. Именно в этом лесу были найдены легендарные близнецы и смиренная волчица, вскормившая их своим молоком.

Отсюда и начался Рим.

Через 432 года после падения Трои, через 250 лет после смерти Соломона, в начале седьмой олимпиады, в первый год десятилетнего правления афинского архонта[33] Керопса, когда пала Индия, пошатнулся Египет, Греция сделала первые шаги к своему величию, Этрурия[34] находилась на пике расцвета, а Запад и Север все еще пребывали в темноте, Нумитор — царь Альбы Лонги — подарил внукам, Ромулу и Рему, внебрачным детям своей дочери Реи Сильвии, землю, где они были брошены и найдены.

Ручей, протекавший в ту пору в лесу, существует до сих пор, он известен под названием Колодец Ютурны. По словам Вергилия, название ему дала Ютурна[35], беспрерывно оплакивавшая смерть брата своего.

Мы проследим за историей с точки зрения традиций — время не позволяет нам заняться еще и мифологией.

На более высоком из двух холмов Ромул начертил на земле круг.

— Мой город будет называться Римом, — сказал он. — Вот это — линия городской стены.

— Тоже мне, стены! — воскликнул Рем, перепрыгнув через линию.

Возможно, Ромул только и ждал повода, чтобы избавиться от своего брата. Кажется, он ударил Рема палицей, что держал в руке, другие утверждают, что он убил его мечом.

После смерти Рема Ромул углубил линию границы плугом. Лемех плуга наткнулся на череп человека.

— Прекрасно! — воскликнул Ромул. — Я знал, что мой город будет называться Римом, а крепость — Капитолием.

Ruma по латыни «грудь», caput — «голова».

И действительно, Капитолий станет головой античного мира, а Рим — грудью, которая вскормит народы верой. Название, как видите, дважды символично.

Именно в тот момент пролетели над ним двенадцать орлов.

— Предсказываю моему городу двенадцать веков царствования, — изрек Ромул.

И — действительно — со времен Ромула до Августа протекло двенадцать веков.

Затем Ромул пересчитал свою армию. С ним были три тысячи пехотинцев и триста всадников. Они и составили ядро римского народа.

Через сто семьдесят пять лет после этого события Сервий Тулий[36] производит перепись населения. Он находит семьдесят пять тысяч граждан, годных к военной службе, и устанавливает новую границу, внутри которой могут проживать двести шестьдесят тысяч человек.

Этот пояс охватывал Помериум — священную неприкосновенную границу, которая могла быть расширена только тем, кто отвоюет новую провинцию у варваров. Сулла воспользовался этим правом в 674 году, Цезарь — в 710, Август — в 740.