Читаем Церемонии полностью

После духоты и слепящего света в аудитории прохладный ночной воздух, уединение и тишина принесли некоторое облегчение. Но Кэрол все равно чувствовала себя подавленной. Ее охватила внезапная усталость, под которой скрывалось глухое, затаенное ощущение одиночества. Пока она шла вдоль квартала, ее миновали несколько парочек – ее ровесники направлялись на вечеринки, дискотеки или в бары, и от звука их голосов девушка чувствовала себя ужасно старой. На полпути к Шестому проспекту, проходя мимо дверей многоквартирного дома, Кэрол уловила аромат чеснока, помидоров и сыра и вспомнила, что еще не обедала. На время фильма она позабыла о голоде, но теперь он внезапно нахлынул вновь.

В обычный вечер Кэрол зашла бы в круглосуточный магазинчик в конце своей улицы и купила бы упаковку макарон или риса, но сегодня ей даже думать не хотелось о том, чтобы готовить что-то в тесной, жаркой кухне с вездесущими тараканами под плитой. Дойдя до проспекта, девушка остановилась. Как бы она ни устала, идти домой было еще рано. Более того, чем дольше Кэрол размышляла об этом, тем безрадостнее казалась ей такая перспектива.

Рошель наверняка опять привела своего нового приятеля, развязного парня, который, судя по всему, очень гордился своим телом и оставлял после себя завитки жестких черных волос в раковине и ванне. Кухня завалена кастрюлями и грязными тарелками. Телевизор орет во всю мочь, но любовники слишком заняты друг другом и почти не обращают на него внимания. Появление Кэрол им наверняка помешает, хотя Рошель разозлится куда сильнее, чем ее парень. Тот уже один раз пытался к ней подкатить.

Телевизор принадлежал Рошель, да и вся гостиная, по сути, была ее территорией. Кэрол пришлось бы запереться в спальне и пытаться читать или писать письма под аккомпанемент механического телевизионного хохота или куда более назойливого смеха двух любовников.

С накрепко засевшей в воображении безрадостной картинкой, Кэрол повернула на перекрестке налево, к огням и толпам Восьмой улицы, и твердо пообещала себе, что сегодня вечером с ней обязательно случится что-нибудь хорошее.

* * *

Небо окончательно потемнело, но его настроение было куда мрачнее. На морщинистом личике Старика застыло хмурое выражение. Затаившись в темном переулке напротив Новой школы, он видел, как женщина ушла в одиночестве.

Что-то пошло не так. Где мужчина? Они должны быть вместе.

Но, возможно, все еще можно устроить.

Старик украдкой выбирается из переулка и идет ко входу в школу.

* * *

В большой аудитории на третьем этаже Фрайерс и около дюжины студентов – обычных лизоблюдов и тех, кому он по-настоящему нравился, – собрались у учительского стола. Сразу после окончания фильма его окружила толпа просителей, которые с громкими и проникновенными извинениями размахивали запоздавшими рефератами или требовали свои работы обратно и готовились спорить из-за оценок. Фрайерсу понадобилось почти пятнадцать минут, чтобы разобраться со всеми и – так как занятие было последним – записать адреса тех студентов, чьи работы придется вернуть по почте этим летом. Красная сумка для книг снова оказалась набитой бумагами.

Теперь рядом со столом в передней части аудитории остались только самые преданные. Донна тоже стояла поблизости, притворяясь, что ее интересует разговор, хотя не могла никого обмануть. При каждом удобном случае Фрайерс старался встретиться с ней взглядом. Никого привлекательнее девушки в его поле зрения определенно не наблюдалось.

– Слушайте, – говорил он, присев на угол стола; таким образом он мог снять нагрузку с ног и при этом оставаться на одном уровне с остальными, – вы, кажется, думаете, что за период между возникновением звукового кино и телевизора люди полностью избавились от суеверий, – он обвел взглядом группу, пытаясь заставить студентов отвести глаза. – Это было бы здорово, но на деле все совсем не так. Подумайте хорошенько. Сколько вы в последнее время видели зданий с тринадцатым этажом?

Один из студентов помоложе улыбнулся. Вдумчивый длинноволосый интеллигент – по крайней мере, так он выглядел – весь семестр как будто нарочно подкидывал Фрайерсу лучшие реплики. Каждому придется по душе хороший сценический напарник.

– Да ладно, мистер Фрайерс, этот тринадцатый этаж давно уже стал поводом для шуток.

– Можете поверить, – сказал Фрайерс, – все совершенно серьезно. В нашей стране до сих пор есть люди, которые верят, что можно вызвать дождь, если хорошенько помолиться. Они живут как ни в чем не бывало, варят любовные зелья, делают амулеты от сглаза и ставят ловушки на демонов. Они определяют время по звездам, как их прадеды, и до сих пор сажают кукурузу при лунном свете.

В этот момент Фрайерс говорил о Поротах, представлял себе хмурое лицо Сарра и строгое черное платье Деборы. Студент все еще смотрел на него с веселым недоверием; скорее всего, только рисовался перед Донной и остальными. Или, может быть, его забавляло то, что мягкотелый горожанин вроде Фрайерса берется с такой уверенностью рассуждать о древних сельских традициях.

Фрайерс порылся в бумажнике и вытащил долларовую купюру.