— А поскольку я не хочу, чтобы и мои дети были такими же болванами, как ты, то придется принять предложение от Лерангов! Крис таможенником станет! Не то, что ты — вечный пахарь!

— Нэ-эн! — уже кричал сам Рон и, вскочив с кресла, встряхнул девушку за плечи.

— Что?!

— Выходи за меня!

— Поздно! — в порыве гнева выкрикнула Нэнси.

— Ах, так! Таможенником, значит?! Может, еще что скажешь?!

— И скажу!

— Говори!

— Ты вообще… прыщавый!

— А у тебя… А ты… Что ж, выходи за своего таможенника! — не на шутку разозлился Финист и выскочил из комнаты Нэнси.

— Рон! — опомнилась девушка, бросившись к двери, чтобы остановить его.

Но Финист уже сбегал вниз, перескакивая сразу по три-четыре ступеньки. На выходе он чуть было не сшиб мистера Сэма и, пробурчав что-то извинительное, вскочил на свой мопед.

— Рон! — зазвучало из окна особняка. — Ну, извини меня!

Но Рон не собирался оттаивать сердцем и, заведя мотор, с надрывом стартовал с места.

— Ну и катись! — последнее, что он услышал.

7

«Теперь ее черед извиняться!» — думал Финист, едва сдерживая свои эмоции.

Прыщавый, понимаешь! Стерва! У меня аллергия на твою помаду! Вот и прыщик!

Мопед опасно вильнул, и Рон понял, что нужно срочно успокоиться, а то ненароком упадет и чего доброго еще шею сломает.

Выжимая все, что можно, из старенького мопеда, Финист резко затормозил, увидев дом своего друга Джека Вильямса в «английском» стиле. Каменная кладка, столб дымохода снаружи…

«Хороший повод напиться», — решил Рон и подкатил к гаражу, возле которого уже стояли мопеды, как самого Джека, так и Жака Грэмхэма.

Значит, уже квасят…

Рон слез с мопеда и направился к гаражу. Дверь оказалась не заперта, и он вошел внутрь. Внутри царил полумрак, и в нос шибал резкий запах топлива. Рон знал, что так Джек, пролив где-нибудь пол-литра топлива, перебивает запах своей сивухи.

— Джек! — позвал Финист, вглядываясь в темноту подпотолочного пространства.

— О! Какие люди! — появился хозяин постройки, уже изрядно принявший на грудь. — Влюбленный, но отвергнутый…

Вслед за Джеком, с трудом фокусируя взгляд, появилась голова Жака — из второго поколения новоприбывших. У него было странное увлечение — фотосъемка. Фотографировал всё: кузнечиков, птичек, бабочек, цветочки, какие-то корявые сучки и так далее, потому носил свой фотоаппарат всегда с собой.

— И стоит так напиваться, Джек? — воззвал к благоразумию Финист, сам только что собиравшийся напиться до полусмерти.

— А что?

— Родители узнают…

— Не узнают. Они до вечера у Майбахов. Будут обсуждать и отмечать помолвку моего младшего братца Пита с их Лидией…

«Ну вот, и здесь то же самое! Все сватаются, один я, как…» — как кто он, Рон решил не додумывать.

— …Так что сюда никто не сунется. А за это время мы уже успеем протрезветь.

— Думаешь? — с сомнением спросил Рон.

— А то!

— Третий нужен? — решился Финист.

— Вот это правильно! — оживился Джек. — Только что собирался тебе это предложить… Забирайся.

Рон полез наверх по шаткой лестнице на своеобразный гаражный чердак. Вообще-то он предназначался для складирования разных редко используемых вещей, но еще в детстве Джек отбил его для игр, а чуть позже для своеобразных посиделок с друзьями.

Финист расселся в позе лотоса, поджав под себя ноги, ссутулился, и все равно голова упиралась в потолок.

Откуда ни возьмись, в руке Джека появился третий стакан, а из глубины соломенного покрытия всплыла ополовиненная бутылка с мутным содержимым.

— Ну, давайте…

Рон, чокнувшись с друзьями, опрокинул в себя первый стаканчик. Глотку обожгло, дыхание перехватило, а из глаз брызнули слезы.

— Дже-ек… — поперхнулся Финист. — Совсем очумел?..

— А что такое?

— Сколько тут градусов?

— Увы… этого я определять не умею…

— Не меньше пятидесяти… — подал голос из темного угла Жак.

— Ну да… переварил немного…

— А водой разбавить до нормального состояния не догадался?

— Ты знаешь… нет, — ответил Джек, и троица засмеялась.

Рона повело где-то на третьем стаканчике.

Жак, как сказал Джек, выпал в осадок, так что веселье продолжали вдвоем: свежий участник, а потому полный сил, и привычный к большим дозам хозяин гаража.

— Ну, рассказывай…

— Чего? — не понял Рон.

— Чем закончился твой поход к Нэнси? Народ хочет знать, — указал Джек на заснувшего Жака, — как обернулось твое извинение, потому как видно, что оно закончилось плохо, раз ты пришел заливать неизмеримое горе…

— Ты сам понял, что сказал?

— Только суть… Давай рассказывай, не жмись… а то не налью… — потянул к себе Джек почти пустую бутыль.

— Ладно… уговорил.

Джек щедро плеснул в стаканы.

— В общем… отшила она меня…

— Это я уже понял… А почему?

— Почему?

Рон после шестой рюмки забористого пойла с трудом помнил, как его зовут самого, не то, что причину своей неудачи в любви, но память, все же пробравшись сквозь алкогольный туман, услужливо показала кусочек картинки, и Рон поведал:

— За таможенника решила выйти…

— За таможенника?

— Ага…

— Вот стерва.

— Не то слово… Дескать, ты вечный пахарь… в грязи и машинном масле… воняет от тебя… вот и решила за чистенького пойти…