Читаем Цена расплаты (СИ) полностью

Я вскрикнул и резко сел, мигая от неожиданности. Ночь расположилась у меня в гостиной, заполняя все тенями. Я вслепую нащупал лампу, а затем оглядел себя, понимая, что возбудился от этого сна… было ли это сном? Мне пришло на ум, что это не было сном, но воспоминанием.

— О господи, — простонал я и встал на дрожащих ногах. Мне срочно требовался душ, а еще мне срочно нужно было прекратить думать. Думание сулило неприятности.

После холодного душа я осознал, что мой автоответчик мигает. Сообщение было от Ируки, и похоже, что он звонил где-то днем, пока меня не было. Я сообразил, что вместо звонка я могу заскочить к нему сам, поскольку его квартира была в квартале от меня. Может быть то, что мне было нужно сейчас, так это безнадежное отвлечение внимания от драмы, окружавшей мою жизнь.

Я не заморачивался стуком в дверь, поскольку это же был Ирука, в конце концов. Жаль, что я не постучал, потому что как только я вошел, то лицом к лицу столкнулся с Какаши. Я нахмурился, когда до меня нечто дошло, пока мои глаза соскользнули с его скрытого лица на улыбающееся лицо Ируки, который был без рубашки и с распущенными из его привычного хвостика волосами. Я еще никогда таким его не видел. Иногда, было первое, без второго, но теперь, видя его таким, я был шокирован.

— Н-наруто! Что ты здесь делаешь?

— Ты оставил сообщение на моем автоответчике. Там сказано, что я как-нибудь могу заскочить к тебе. Вот я и пришел.

— Разве ты не знаешь, как стучать, Наруто? – спросил Какаши, его бровь сардонически поднялась, когда он взглянул на меня.

Я улыбнулся до ушей.

— Я никогда не стучу, когда заскакиваю потому, что обычно Ирука-сенсей меня ждет.

Какаши пожал плечами, а затем его внимание перескочило на мужчину, стоящего за ним. Я наблюдал, как они разговаривают, изо всех сил пытаясь выглядеть незаинтересованным. Я улыбнулся так невинно, как только мог, когда мой старый сенсей сказал «до свидания» и ушел.

— Про что это все было, черт возьми, — спросил я.

— Так, ни про что.

Я приподнял бровь.

— О, в самом деле?

— В самом деле… — ответил он, но я заметил отсутствие уверенности в его голосе.

Я знал Ируку долгое время, и знал, как он выглядит, когда он чем-то обеспокоен. У меня было забавное ощущение, что бы ни происходило между ним и Какаши, это тяжелым грузом лежало у него на душе. Я глядел на него, молча размышляя, стоит ли вытягивать из него правду, но мои мысли были прерваны внезапной слишком уж теплой улыбкой и шлепком по плечу.

— Хочешь чашку чаю?

— Конечно.

Я скинул сандалии и прошел за Ирукой вглубь квартиры.

За чаем он спросил:

— Итак, что там происходит у тебя с Саске?

— Что там происходит у тебя с Какаши? – парировал я. Наверное, со стороны это выглядело так, словно я защищаюсь.

Он покраснел от кончиков волос до самого низа. Я наблюдал за этой его реакцией, и хотя я уже был в курсе того, что происходит, но я не дал себе труда произнести что-нибудь вслух до тех пор, пока Ирука сам во всем не признается.

— Ничего особенного, — сказал он в кружку чая, которую держал рядом с нижней губой.

Я пил свой чай.

— Что касается Саске и меня… все несколько усложнилось.

— Почему?

— Это будет звучать банально, если я скажу, что не могу перестать думать о нем?

Кружка Ируки сделала паузу на дороге к своему месту на столе между нами.

— Банально, — согласился он и поставил свою кружку на стол. – И что ты собираешься с этим делать?

— Понятия не имею, — признался я. – Но он заставляет меня так беситься, что он использовал меня. Он знал, что Сакура бы никогда… — я проглотил комок в горле, — никогда…

— Он знал, что она была беременна ребенком Ли, когда он пришел в тот раз.

Я был унижен. Моя гордость была оскорблена. Я не особенно хорошо справляюсь с унижениями, и возможно, это было причиной того, что я так неумело пытался уладить дела с Саске. А еще он ставил меня в тупик. Я не должен был чувствовать то, что чувствовал, буквально потому, что он так тщательно проманипулировал мной, чтобы получить желаемое, и даже не чувствовал за собой никакой вины! Ублюдок никогда не чувствовал – и не мог чувствовать вину. Я даже не был полностью уверен в том, что он ощущал вину за свой уход к Орочимару на эти несколько лет. Его предательство стало причиной войны, а он не выказал ни малейших угрызений совести. Ни единого. Как, черт возьми, такой, как Саске мог научиться любить, когда все, что он когда-либо знал, были печаль и гнев? Как можно показать Саске, как любить? Любовь? Когда это неизвестное появилось в нашем уравнении? Когда это Саскина способность любить могла появиться в нашей шахматной партии?