Читаем Цена притворства полностью

Беркут расхохотался. Его глаза провалились внутрь черепа, щёки впали, обрисовывая лицевые кости. Мгновение — и перед Данилой уже снова щерилась химера.

— Смерть тоже нужно заслужить, — спокойно произнёс Снайпер и убрав наган от виска, выстрелил ей между пустых глазниц.

Гулкий звук выстрела разорвал ночную тишину. Последний патрон застрял в деревянной балке а Данила  остался сидеть в одиночестве. На деревянном полу охотничьего домика лежало бездыханное тело незадачливого киллера, которого Даня нанял себя убить и чьё бесполезное оружие вертел сейчас в руке.

«Придурок. Кто ходит на дело с наганом?»

* * *

На следующий день в квартире девочки-инвалида раздался телефонный звонок.

Звонили из немецкой клиники ортопедической хирургии, и сообщили, что нашёлся спонсор…

В Германии ей прооперировали бедро, а для ампутированной ступни сделали протез. Это не вернуло ей ногу, которую она потеряла — но, по крайней мере, коляска ей была уже не нужна.

Оставшиеся деньги — все, которые у него были, Данила сложил в коробку и отправил семье посылкой до востребования.

Он понимал, что этого ничтожно мало. Жизнь — это не кино, её нельзя отыграть назад. И сколько ни старайся, своей вины в полной мере не искупить. Его вина носит необратимый характер. Да он и не хотел от неё откупаться деньгами. Просто решил, что там деньги сейчас нужнее.

А у самого Дани появилось нечто гораздо более значимое, чем деньги. Материальные блага уже давно утратили свою ценность. И только потеряв душевный капитал, он понял, что он-то и был самым важным, бесценным богатством. Его не возместить никакими деньгами.

Он воспринял это как отсрочку. Как возможность исправить то, что ему под силу здесь и сейчас, в этой земной жизни.

А потом он встретил ЕЁ. Ту, из-за которой он каким-то непостижимым образом смог снова почувствовать себя живым.

Девочка, по возрасту немного старше той, которую он покалечил, заставила его окунуться в водоворот эмоций и чувств. Он не мог объяснить себе, что это за чувства, но ему хотелось быть всегда рядом. Этому было невозможно сопротивляться, а ещё он где-то в глубине души знал, что нужен ей — не сейчас, так потом. Ему было её жаль, когда она плакала, а когда смеялась – ему тоже было весело.

Чем-то она напоминала ему себя самого: всегда окружённая людьми, но безгранично одинокая, постоянно под давлением отца, но не прогибающаяся и не меняющая своих решений.

Слишком быстро она повзрослела. Слишком быстро исчезли ссадины на её коленях, а во взгляде, наоборот, появилось что-то решительное, загадочное, выдержанное.

И он всё чаще ловил себя на том, что исподтишка рассматривает её, каждый раз открывая в её облике что-то для себя новое. Он всегда, так или иначе, на неё смотрел, хоть и делал это незаметно: когда она читала книжку, накручивая на палец прядь волос, или слушала музыку в наушниках.

Он видел, что её это злит. Она интуитивно чувствовала его взгляд, но словить на горячем не могла — и от этого злилась ещё больше. Потребность смотреть на неё превратилась в зависимость, которых у Данилы отродясь не было.

С её отцом Даню свёл случай. Виктор Пылёв когда-то раскрутился на продаже напитка, который выдавал за настоящую кока-колу — за что и получил в бандитских кругах кличку «Витя-Газировка». Сейчас, в более мирное время, его уже никто так не называл. Сейчас он был очень уважаемым человеком, но начиналось всё именно с газировки.

Напиток, по цвету и вкусу напоминающий американский оригинал, он нашёл где-то под Самарой и начал возить в Москву цистернами. Себестоимость его была — копейки. Подгазировать ещё чуток, наклеить на бутылки поддельные этикетки — и кока-кола местного разлива готова.

В конце 80- х, в разгар моды на американские джинсы и любой западный импорт, Витина кока-кола уходила на ура.

Раскрутился он быстро. В отличие от многих коммерсов того времени, Витя-Газировка оказался дальновидным: исправно платил дань и не скупился на достойную «крышу». Кроме того, были у него влиятельные друзья, как из криминального мира, так и из органов. Ушлый Самойлов — бывший офицер комитета госбезопасности, а нынче банкир — до сих пор числился в его близком окружении. И дочь его, Асина подружка, частенько захаживала в дом Пылёвых.

Даня не понимал, что общего может быть между этими двумя детками олигархов. Ася, хоть и с гонором, упрямая и своенравная, но всё же был в ней внутренний стержень. Он-то и выделял её из толпы ей подобных, в то время как её подружка Самойлова была совсем из другого теста. Наверное, только безграничное одиночество Аси Пылёвой могло свести вместе этих двух дочерей олигархов.

Данила готов был поспорить с самим собой: она прекрасно понимала, что друзей на самом деле у неё нет. Есть знакомые — нужные и не нужные, нуждающиеся в тебе или использующие тебя. Взаимовыгода — это всё, что движет так называемой дружбой в её окружении. Если выгода исчезает, заканчивается и дружба. А если тебе нечего предложить, её и вовсе не будет.