Читаем Цена притворства полностью

Многим это показалось забавным, и они принялись наперебой строить свои, ещё более нелепые предположения. И чем нелепее те были, тем сильнее хохотали собравшиеся. Аскольд, натянув маску обаятельного красавчика ещё на пороге, продолжал блистать остроумием. Рядом с его блеском меркла даже моя матушка. Но настоящий приз зрительских симпатий он завоевал у столов с бальными аксессуарами. Среди лайковых перчаток и вееров он углядел странный предмет: в коробке рядом с перчатками лежали плоскогубцы из слоновой кости. Девицы, окружившие моего жениха, как демоны Фауста, начали снова наперебой высказывать свои идеи, для чего нужен сей предмет. Решили в итоге, что это пинцет для натягивания перчаток. Непонятным оставалось только одно: почему этот пинцет работает, как челюсть бультерьера, не на сжатие, а на разжатие?

Когда Аскольд решил продемонстрировать эту вещь в действии на руке моей матушки, я воспользовалась ситуацией и отошла в сторонку. Я даже успела сделать несколько неторопливых шагов в сторону Колонного зала, когда рука Бестужева легла мне на талию и притиснула к себе.

Мне казалось, находясь в центре цветника лучших невест, он и думать обо мне забыл. Оказывается, Бестужев сегодня начеку и держит ситуацию под контролем.

- Куда-то собралась? – спросил мой наречённый.

- Здесь я уже всё посмотрела, - ответила я как можно более нейтрально.

- О чём ты говорила с отцом?

Хм, какой наблюдательный.

- О тебе и твоём скотском ко мне отношении.

Прищурившись, Аскольд смерил меня взглядом.

- Думаешь, поможет?

- Не знаю. В любом случае, молча терпеть я не буду.

Он сомкнул пальцы на моём запястье и сжал его до хруста.

- Будешь детка. Будешь молчать и терпеть. Поэтому, просто будь послушной девочкой, и всё у нас тобой сложится отлично. А что касается моего отца, - Бестужев сделал драматическую паузу и продолжил глумливо, - в отличие от твоего, он всегда встанет на сторону своего чада.

Сволочь! Ведь по больному бьёт. Не знаю, как там обстоят дела с его папашей, но насчёт моего он попал в самую точку.

Аскольд наконец-то отпустил моё запястье и придвинулся ещё ближе, заслоняя меня спиной от случайных камер репортёров. Со стороны, должно быть, казалось, что какая-то случайная парочка не нашла лучшего времени и места, чтобы предаться нежным поцелуям.

 - А сейчас сделай лицо попроще, - сказал он, проведя костяшками пальцев по моей щеке, - улыбайся и наслаждайся своим последним девичьим вечером. Хотя, как знать, закончится ли он по-прежнему в девичестве.

Мне вдруг страшно захотелось замахнуться, ударить кулаком по этой смазливой роже и бить, бить, молча и сцепив зубы.

- Я уже говорил тебе, что ты чертовски сексуальная, когда злишься?

Бестужев скользнул плотоядным взглядом по моему лицу, остановился на губах и по  его морде расползлась улыбка.

- Ты себе даже не представляешь, как приятно целовать твои нетронутые помадой губы. А ещё охрененно приятно осознавать, что я у тебя буду первым.

Так, начинается новая серия «старых песен о главном» в исполнении Бестужева. А в том, что главными у него являются сексуальные инстинкты, нет никаких сомнений. Животное, одним словом. Из рода рогато-парнокопытных.

От собственных умозаключений стало даже смешно, и я действительно улыбнулась. Аскольд же, видимо, расценил мою реакцию по-своему:

- Так уже лучше. Будешь хорошей девочкой, и я обещаю в твой первый раз быть нежным, - добавил он проникновенно, едва касаясь моих губ своими.

Так, всё хватит! Или меня сейчас вырвет прямо на его щегольской фрак.

  Я попыталась отвернуться, но он, предвидя манёвр, взял меня свободной рукой за подбородок. Второй рукой он всё также прижимал меня к себе, и я даже через слой подъюбников почувствовала его возбуждение. Перед глазами сразу же возникла сцена в парке моего дома, где он терся своей эрекцией о мои бёдра, и меня охватила паника.

- Отпусти. Отпусти сейчас же, не то я закричу!

Бестужев прищурился, нехотя отпустил и даже немного отстранился.

- Какой же ты ещё ребёнок!

- Серьёзно? В таком случае, может, ты страдаешь педофилией? – прошипела я ему в лицо.

На этот раз разозлился Бестужев. Его глаза сузились ещё сильнее, обозначились желваки от с трудом сдерживаемого гнева.

    «Ну что, подёргала тигра за усы? - хихикнул противный голосок внутри, - эх, и не завидую я тебе теперь».

«Я схожу с ума!» – констатировала я с ужасом. Этот урод нанёс мне психическую травму, ещё тогда, в вечер помолвки. Я же подкармливала её обидой и злостью на отца, которые,  не находя выхода, бурлили во мне целый месяц. И вот результат, стоило сегодня перенервничать, как началось обострение.

Я отпрянула от жениха, как от ядовитой змеи, и дрожащими руками пригладила платье. Бестужев же продолжал сверлить меня взглядом, но меня это уже мало волновало. Похоже, у меня появилась проблема похуже Аскольда Бестужева.

      По пути в Колонный зал я чуть не налетела на Самойлову.

- Ну, ничего себе, - Алиска выкатила и без того немного выпуклые глаза, напоминая всем присутствующим о милой такой базедовой болезни, - а говорила, придёшь в платье от Стельмашенко.