Читаем Царствие костей полностью

Хотя заведение миссис Мак и находилось на улице, где располагались почти все городские гостиницы и пансионы, на нем не было ни вывесок, ни объявлений. Владелица, в прошлом актриса, известная многим людям своей профессии, не видела смысла или пользы в том, чтобы афишировать свое заведение, привлекая внимание тех, кто ведет обычный образ жизни. Актеры и рабочие сцены возвращались иногда под утро, и многие из них спали, как правило, до полудня. Ужинали они поздно, когда большинство горожан уже спали, после чего час или два проводили в беседах. Говорили они только о театре, об актерской игре. Они жили в своем мире. Даже и сейчас многие обыватели считали жизнь актеров недостойной.

Всегда в пути, они не заводили друзей в тех местах, где появлялись. Общались только между собой и с себе подобными. Актеры представляли собой одну большую семью, находящуюся в постоянном движении, и миссис Мак в ней играла роль и домохозяйки, и матери: приветливо встречала актеров, давала им приют, приглядывала за молодежью, одинаково требуя от всех ступивших под крышу ее пансиона соблюдения высоких моральных устоев. Любой буян и распутник в присутствии миссис Мак, женщины суровой и властной, становился кротким как овечка.

Она давно стала театральной легендой. У нее имелся муж, о котором можно сказать лишь то, что это был тихий, незаметный и невзрачный человечек.

* * *

В субботу Том Сэйерс проснулся чуть позднее десяти часов утра. Обычно он вставал раньше, но прошлой ночью никак не мог заснуть. Он поднялся, спустился вниз, взял висевший на кухне запасной ключ и вышел пройтись по освещенной лунным светом улице. Том не боялся хулиганов, да и в такое позднее время даже отпетые забулдыги и шпана уже валяются по своим кроватям. Гулял он долго, дошел до широкой реки, разделяющей два графства, медленной, сверкающей лунными блестками, грязной и черной, как нефть. Выходя из дома, Сэйерс надеялся привести в порядок свои мысли, но и по возвращении в пансион они все так же беспорядочно метались.

В ушах его еще звенели слова Лили. Ему казалось, она хотела одно сказать ему — такого понятия, как счастье, в принципе не существует и счастливым человека делают только работа и осознание стремления к счастью. Ошибочно полагать счастьем конец пути — на самом деле именно путь и есть счастье.

Так куда пролегает его путь? Большинство мужчин его возраста так или иначе, но наладили свой быт. Обзавелись женами, детьми, имеют небольшой, но стабильный доход. Сэйерс же, хоть и обрел статус делового человека, жизнь вел цыганскую. Он был всегда в пути и мало что скопил. Имелись у него кое-какие сбережения да еще небольшой домик в Брикстоне, за который исправно платил аренду. В нем он гостил не часто — лишь когда их театр давал гастроли в пригородах Лондона. Больше ничего существенного у него не было.

Мысль о смене деятельности начала посещать Сэйерса уже давно. Он подумывал о возможном создании собственной антрепренерской конторы, о стабильной «своей» клиентуре, которой бы он устраивал ангажементы. Воображение его рисовало светлые картины — он сидит в небольшом уютном помещении на Ковент-гарден, на стенах висят расписания гастролей, секретарша в приемной регистрирует корреспонденцию и встречает чашкой чаю посетителей, жаждущих встречи с ним. Некоторые актеры, не из театра Уитлока, заинтересовались идеей и выразили готовность воспользоваться его услугами — правда, после того, как он поможет им выпутаться из кое-каких трудностей. Однако, представляя себе свою будущую жизнь, раздумывая о клиентуре, он обнаруживал, что перечень клиентов всегда сокращается до одного имени, единственной соискательницы, с завидным постоянством появлявшейся на авансцене.

Луиза. От одной только мысли о ней сердце его ныло. Он то и дело вспоминал тот сладкий миг, когда она, в полуобмороке, упала ему на руки. Он считал, что в те доли секунды его замешательства души их нежно слились навеки. Мгновение показалось ему томительным и долгим. В мире его фантазий не было места Джеймсу Каспару. Сэйерс просто вычеркнул его из списка.

«Придет день, — тешил Том Сэйерс себя надеждой, — и гастроли с „Пурпурным бриллиантом“ закончатся, поскольку уже не осталось уголка в Англии, где бы его не видели». Но что случится потом, он не знал. Уитлок может купить другую пьесу и нанять других актеров, оставив кое-кого из прежних, а не исключено, и вернуться к вечным пьесам Шекспира (только не к «Ромео и Джульетте», лишь бы не Джеймс Каспар в роли Ромео), либо захочет отойти отдел, приобрести себе домик где-нибудь в Кенте и проводить время в покое и достатке.

Так или иначе, но что-то важное должно произойти. Каспар пойдет своим путем, и как он его закончит, Сэйерса не интересовало. Он чувствовал — в тот поворотный момент он предложит свои услуги Луизе. Оставалось ждать, сейчас, по его мнению, было неподходящее время, чтобы делать предложение Луизе.

Еще почти два лихорадочных часа он провел в постели, рассматривая сквозь шторы пятна лунного света, пока наконец сон не сжалился над ним и не начал окутывать его.