Читаем Трынделки полностью

Она шла мне навстречу. Я с трудом решилась посмотреть на нее снизу вверх, испытывая странное чувство неловкости. На ней были белые кроссовки, далее следовали полупрозрачные розовые лосины с кружавчиками, через которые выступали синюшные вены и бледные кровоподтеки. На талии болталась белая воздушная пачка, как у балерины. В детстве я мечтала в такой потанцевать! На ней эта пачка весело потряхивалась из стороны в сторону в такт ее покачивающейся походке. На черной майке красовались золотистые буквы "kiss me". И всю эту композицию венчал тюрбан на голове из зеленого платка, с трудом прикрывавший ее непослушные черные космы. Наконец я собралась с духом и посмотрела ей прямо в глаза. Взгляд ее был веселый, но пристальный. Очевидно, что она абсолютно довольна собой, довольна тем замешательством, которое возникло у меня при ее появлении. Она стремительно направлялась ко мне, и я невольно отступила назад. Мысленно я сразу же чертыхнулась, что так явно показала ей свое напряжение.

– Эй! Не вспоминай черта! – весело воскликнула она и взяла меня за руку. Потом оглянулась, замахала руками, подзывая к себе женщин сидящих на скамеечках и прогуливавшихся по аллее.

– Подходите все сюда, сейчас гимнастику будем делать! Женщины быстро окружили ее с разных сторон.

– Лариса! Здравствуй! А погадай мне! – кто-то из толпы протянул ей руку.

– И мне! И мне тоже! – женщины заговорили разом, стали протягивать ей свои ладони и уговаривать погадать.

– Не все сразу, бабоньки! – засмеялась Лариса. Вы же знаете, что я за раз гадаю только двум, но всю правду говорю, какой бы она ни была!

Она стояла в кругу женщин, безумно довольная своим явлением, радостно пожимая и поглаживая протянутые к ней руки, рассуждая о правдивости своих предсказаний. Меня незаметно оттеснили в сторону.

Оказывается она была местной знаменитостью в этом чертовом (ну вот опять сверкнул цыганский зрачок) доме отдыха. Отправила меня туда мама в мои пятнадцать лет по путевке от профсоюза сразу в начале лета, чтобы я отдохнула от школьных перегрузок. И сидела я там среди этих "богатых тоже плачут" по вечерам всем корпусом перед единственным телевизором в фойе. А по утрам тихо плакала в холодной воде озера от неразделенной любви, которая сводила руки-ноги сильнее подводных озерных ключей.

Так как-то утром, возвращаясь с купания, я наткнулась на эту цыганку, работающую в доме отдыха кем-то вроде аниматора: зарядки, конкурсы и самодельные концерты. Видимо, утренняя гимнастика женщин не очень волновала, потому что все продолжали говорить про гадание.

– Скажу ведь правду, потом сами пожалеете! – хохотала она.

Тут она ухватила одну полноватую с короткой стрижкой приятную моложавую блондинку, порывисто развернула ее руку к себе, заглянула и сказала:

– Умрешь в 60 лет!

– Ух ты! – почему-то восхищенно прокатилось среди женщин. Потом в толпе возбужденно заговорили:

– А сколько тебе сейчас? Пятьдесят два? Ну еще наживешься!

Женщина, которой только что сказали такое, стояла оцепенев. Вдруг из ее глаз брызнули слезы. Она, не в силах больше сдерживать рыдания, выдохнула какие-то страшные квакающие звуки и заплакала навзрыд. Все сразу притихли, обступили женщину. Кто-то гладил ее по плечу, кто-то держал ее за руку. В воздухе запахло сочувствием и укором в сторону цыганки. Та, впрочем, тоже огорчилась, снова взяла руку своей жертвы, стала более пристально и внимательно ее изучать.

– Ну тут болезнь у тебя будет тяжелая. Но может еще и выкарабкаешься. Может это клиническая смерть, а потом вернешься. На свете все бывает.

Женщина снова заплакала, все бросились ее утешать.

От чего-то мне стало противно. Я развернулась и пошла прочь, вытирая о себя руку, за которую минуты три назад меня держала Лариса. Вдруг цыганка порывистым движением догнала меня, снова взяла мою руку, перевернула ладонью вверх, заглянула:

– Ты проживешь счастливую жизнь!

– Когда? – от неожиданности я больше ничего не придумала, как задать этот глупый вопрос.

– Да всегда! – улыбнулась цыганка.

Может быть я и не вспомнила бы эту историю. Но однажды встретила свою первую любовь и поняла: что бы ни происходило в моей жизни, глубоко внутри всегда чувствую себя счастливой. Как-то раз и навсегда пришло мне осознание, что никто не может мне сделать так хорошо снаружи, как я могу сделать себе изнутри. Ну еще могу поделиться этим с любимыми!

Праздник, который всегда с тобой