Читаем Тростниковые волки полностью

Линия колючей проволоки завернула, потом завернула опять. Теперь я шёл назад – линия ограды проходила между кучкой берёз, под которыми я оставил Вербу, и опушкой небольшой посадки сбоку. В земле по-прежнему попадалась малоинтересная мелочовка, и чем дальше я шёл теперь, тем ближе к поверхности она лежала. С одного метра глубина залегания мелочовки уменьшилась до семидесяти, а потом и вовсе до сорока сантиметров. Вскоре я набрёл на какую-то россыпь всякой всячины и, попытавшись сообразить, что тут к чему, в следующую секунду провалился правой ногой во внезапно открывшуюся передо мной яму.

С трудом удержав равновесие, я снял наушники и осмотрелся.

Я стоял посреди небольшого пустыря, оставленного между огородами, словно его специально решили на засаживать. Прямо передо мной начинались какие-то буераки, тут и там торчали росшие невпопад сорняки, валялся мусор. Было очень похоже на то, что тут уже копали. Я присел, включил фонарик, и попробовал поскрести землю рукой. Хм… или здесь все-таки не копали, или копали давно.

Я выключил фонарик, встал в полный рост и махал Вербе руками, пока она не начала махать в ответ.

– Лена, – приглушенно крикнул я, – щуп. И лопату.

Она нагнулась за инструментами и торопливо зашагала ко мне, внимательно глядя себе под ноги.

– Вот, – сказала она, подойдя, и протянула мне щуп, затем бросила на землю две лопаты, большую и сапёрную.

Я надел на голову фонарик, включил его и начал осматривать землю под ногами. Затем вытащил из кармана наконечники для щупа, выбрал нужный и накрутил. Вогнал щуп в грунт и, когда он упёрся во что-то твёрдое, покрутил туда-сюда. Да, это была кость. Внизу, под нами, лежали черепа. Я несколько раз прощупал почву в разных местах, чтобы оценить размеры захоронения. Довольно приличное. Исходя из моего опыта внизу могло лежать несколько десятков, а то и сотен человек. Это или затерянный могильник гетто, или захоронение более раннего времени.

– Что-то интересное? – тихо спросила Верба.

– Если несколько сотен трупов в земле – это интересное, то да. Но если ты имеешь в виду, поможет ли это нам в поиске, то нет.

– Почему?

– Потому что Ганс Брейгель приезжал в Каменец не для реорганизации гетто. И здесь, где мы сейчас ищем, его нет.

– А что мы тогда здесь делаем?

– Проверяем мою гипотезу, – сказал я и взял в руки сапёрную лопатку.

Я обошёл могильник по периметру, ненадолго зарываясь под верхний слой земли и проверяя, как роется. В земле было множество разного мусора, но, если зарываться чуть глубже, можно было наткнуться на старые, полуистлевшие ткани и детали одежды. Это было похоже на робы. Пару раз приходилось брать в руки «Майнлаб» и время от времени менять лопаты – маленькую на большую и наоборот. На одной из роб я заметил оловянные пуговицы. Взял одну из них в руки и легко растёр пальцами в порошок.

– Какая сейчас температура? – спросил я.

– Градусов десять, – сказала Верба. – Было двенадцать, когда мы выходили, но тут, по-моему, холоднее.

Отлично, с этим ясно.

Я обошел могильник ещё раз, внимательно осматривая землю в тех местах, где я ещё не копал. Вот, вроде бы тут. Я осторожно, пальцами, поскрёб землю. Здесь явственно были следы лопаты, хоть и размытые прошедшими дождями. Стоило мне лишь немного углубиться вниз, как я обнаружил почти под верхним слоем земли робу с оловянными пуговицами. Они были твёрдыми.

– Слушай, если мы не ищем здесь Ганса Брейгеля, то что нам тут нужно? – спросила Верба.

– Мы ищем тех, кто искал Ганса Брейгеля, – ответил я, – это захоронение явственно копали уже несколько раз, и я затрудняюсь сказать, почему оно до сих пор не раскопано полностью. Но важно не это, а то, когда его копали.

– И когда же его копали?

– Вот смотри. – Я вернулся к робе, раскопанной мною ранее, и посветил на одну из пуговиц. – Видишь это?

– А что это?

– Оловянная пуговица. Смотри – я растёр её в пыль.

– А что с ней такое? Проржавела?

– Металл, лежавший на месте, не растирается в пыль, даже если он очень ржавый. Это оловянная чума.

– Что это?

– Оловянная чума. Если олово переохладить, у него меняется структура кристаллической решётки… короче, оно становится ломким, как труха. Эта зараза передаётся от больного олова здоровому, но в земле пуговицы роб из разных частей могильника не могли соприкасаться. Так что мы знаем, что если пуговица растирается в пыль – значит, её выкопали и оставили, лишь немного прикрыв землей, по крайней мере на одну зиму. А теперь смотри.

Я вернулся к другой робе, посветил на пуговицу фонарём и сдавил её что есть силы. Пальцы соскользнули, очистив металл от земли.

– Целая, – сказала Верба.

– И что это значит?

– Что металл не переохлаждался. То есть эту часть могильника раскопали в этом году, за последние семь-восемь месяцев.

– Молодец! – Я удовлетворённо кивнул. – Из тебя выйдет отличный копатель. Тебе осталось купить металлоискатель, прочитать историю Второй мировой – и можно регистрироваться на «райберте». А пока сходи, пожалуйста, ещё раз к берёзам, принеси мне пинцет и щётки.