Читаем Тропы песен полностью

– Хорошая девчонка, – сказал Коротышка, подмигнув.

У нее были стриженые волосы и грязное белое платье. Дон, похоже, очень обрадовался, увидев ее, но она обдала его холодным оценивающим взглядом, а потом продолжала улыбаться Коротышке.

– Я совсем не жалею, что мы завязли, – сказала она.

Мы с Доном помогли выгрузить коробки из грузовика и почти закончили работу, когда вышел Рольф.

– Тебе все еще хочется на охоту? – спросил он меня.

– Да.

– Заплатишь за полный бак бензина?

– Если надо.

– Я уже договорился.

– С кем?

– С Донки-Донком, – сказал он. – Хороший мужик!

– А когда?

– Сейчас, – сказал он. – Так что ступай обуваться. И шляпу не забудь!

Я только шел к трейлеру, когда сзади, скрипя и дребезжа, подъехал старенький раздолбанный «форд»-седан. За рулем сидел бородатый абориген с толстым брюхом.

– Это ты на охоту собрался? – ухмыльнулся он.

– С тобой?

– Ну! – ответил Донки-Донк.

Мы заехали купить бензина, но, заплатив за бак, я сразу же понял, что играю в этой экспедиции роль не «клиента», а «раба».

Донки-Донк заставил меня купить еще масла, пуль, шоколадок, сигарет. Он хотел, чтобы я купил ему новую покрышку. Велел мне подержать для него сигарету, пока сам возился с мотором.

Мы уже собирались трогаться, когда к нам подошел молодой человек по имени Уокер. Уокер был бывалым путешественником. Изъездил вдоль и поперек всю Австралию, очень привередливо подыскивая себе жену. Еще он провел некоторое время в Амстердаме, при YMCA[109]. Он был настоящий красавчик – с божественным профилем и очень темной кожей. Волосы и борода напоминали золотую канитель.

– Поедешь с нами на охоту? – крикнул ему Донки-Донк.

– Конечно, – сказал Уокер и уселся сзади.

Мы поехали на поиски человека, у которого было ружье. Им оказался очередной невероятно привлекательный молодой человек с беззаботной улыбкой и волосами до плеч. Он сидел возле шалаша из валежника. На его джинсах красной ручкой было множество раз написано имя: «Нерон».

Женой Нерона, как выяснилось, была та самая великанша, которую я уже видел за покером. Она была на добрую голову выше мужа и раза в четыре шире. Она сидела у очага за своим шалашом и грызла обугленный кенгуровый окорок. Когда Нерон сел в машину, за ним побежал их маленький сынишка и забрался в салон через открытое окно. Мать погналась за ним, размахивая дубинкой из кенгуровой кости. Выволокла мальчишку за волосы и плюнула ему в лицо.

Через две минуты после того, как мы тронулись, Нерон спросил:

– Спички взяли?

Донки-Донк и Уокер покачали головой. Мы вернулись за спичками.

– Костер разводить, – ухмыльнулся Нерон. – Если застрянем.

Мы поехали на юг между горами Каллен и Либлер и спустились к шоссе Ган-Бэррел. После дождя на кустарниках распускались желтые цветочки. Дорога возникала и пропадала в мираже, а над равниной будто плыла цепь каменистых холмов.

Я показал на красноватый выход породы слева.

– Что там? – спросил я.

– Старик, – радостно отозвался Уокер.

– А откуда этот Старик идет?

– Издалека. Может, из Аранды. Может, из Сиднея.

– А куда?

– В Порт-Хедленд, – ответил он уверенно.

Порт-Хедленд был железорудным портом на западном побережье Австралии, примерно в тысяче двухстах километрах к западу от Каллена, за пустыней Гибсона.

– А что будет с этим Стариком, – спросил я, – когда он доберется до моря?

– Все, – ответил Уокер. – Там ему конец.

Потом я указал на низкий плосковерхий холм – Рольф уверял меня, что это куча дерьма, которую наложил Человек-Перенти во Времена Сновидений.

– А это что, вон там?

Уокер нервно затеребил бороду.

– Я еще слишком молод, – сказал он застенчиво.

Это означало, что он еще не проходил посвящения в ту песню, где говорилось об этом холме.

– Спроси у Нерона, – сказал он. – Нерон знает.

Нерон хихикнул и помотал головой.

– Это Туалет, – сказал он. – Дерьмо.

Донки-Донк рассмеялся так, что даже машину раскачало.

Я повернулся к тем двоим на заднем сиденье.

– Дерьмо Перенти? – спросил я.

– Нет-нет, – глупо хихикнул Нерон. – Тут Двое.

– А откуда пришли эти Двое?

– Ниоткуда не пришли. – Он хлопнул в ладоши. – Занимаются там этим делом.

Нерон сделал жест большим и указательным пальцами, чтобы стало понятно, чем именно заняты Двое.

– Свояки, – добавил он.

Уокер нахмурился, сложил губы трубочкой и плотно сдвинул колени.

– Я тебе не верю, – заявил я Нерону. – Ты меня дурачишь.

Тот снова залился неудержимым смехом.

Они с Донки-Донком еще фыркали от смеха, когда примерно через километр мы остановились у невысоких скал. Все трое выпрыгнули из машины.

– Пошли! – позвал меня Нерон. – Тут вода.

Между скалами оказалось три озерца со стоячей водой. В них извивались личинки комаров.

– Солитеры, – сказал Нерон.

– Это не солитеры, – сказал я. – Это личинки комаров.

– Динго, – сказал Донки-Донк.

Он указывал на самую крупную скалу, которая действительно походила на лежащую собаку. А скалы поменьше, сказал он, это ее щенки.

Несколько минут они плескались в воде. Потом мы съехали с дороги и поехали на запад по равнине.