Читаем Тропиканка. Том второй полностью

Рамиру смотрел на нее с состраданием. Он понимал ее душевное смятение и при этом знал: не ему избавлять Летисию от ее страхов и боли. Жизнь должна идти своим чередом. Каким бы ни было душевное смятение человека, оно не может изменить ход жизни. И каждый должен смириться с тем, что идет жизнь, и каждый должен научиться справляться с самим собой…

Рамиру был занят домашними хлопотами и заботами, стараясь, по возможности, обустроить житье-бытье Летисии без него. У нее не должно было быть недостатка в припасах, и он закупил рис, фасоль, сахар, мыло, накупил овощей и фруктов, оставил ей и денег.

— Не стесняйся, покупай все, что найдешь нужным, — говорил он, стараясь домашними хлопотами занять Летисию. — Когда человек несет каждодневную тяготу дел, она ему в помощь, он чувствует себя устойчивее, ему некогда думать о постороннем, душа его меньше тратится на ненужные переживания.

Летисия, видя его заботы, благодарно кивала. Она понимала, что должна отпустить Рамиру в море с миром в душе. Что он должен быть за нее спокоен, и она твердила и себе, и ему:

— Я справлюсь, вот увидишь, я справлюсь. Со мной будет все в порядке. Я буду ждать тебя у нас дома, где каждая вещь напоминает мне о моем Рамиру. Буду сидеть в натаем уголке и считать минуты, думая о тебе.

— И я буду с тобой каждую минуту, — ласково отвечал Рамиру. — Волны за бортом моей лодки донесут до тебя мое дыхание, полное любви и печали. А по ночам я буду смотреть на небо и видеть в сверкающих звездах твои глаза, а когда вернусь… Ты еще узнаешь, Летисия, какое это счастье, когда рыбак возвращается на берег. Нет в жизни ничего прекраснее, чем мужчина, который возвращается к любимой женщине…

И вот теперь Рамиру ушел в море, и она должна была справляться со всем, как обещала. Но, похоже, что все стихии взбунтовались против нее. Огонь в очаге никак не желал разгораться, вода проливалась мимо кастрюли. И все-таки Летисия упорно пыталась разжечь огонь и аккуратнее наливать воду.

— Ну как поживает жена Робинзона Крузо? — раздался веселый голос Франсуа. — Похоже, дрова сыроваты? Сейчас найдем посуше.

И он уже тащил охапку дров.

Летисия с благодарной улыбкой посмотрела на художника — дружеская помощь подоспела вовремя и была как нельзя кстати.

Однако Франсуа приехал не просто так. В первую очередь он, конечно, хотел узнать, как себя чувствует Летисия после визита Аманды, а во-вторых, спросить ее мнение о портрете Эстелы, который он наконец закончил.

Портрет Летисии очень понравился, и она хвалила его колорит, тонкую нюансировку…

— Я уверена, что и отец, и Эстела оценят его по достоинству, — уверенно сказала она и с тоской посмотрела на очаг, где едва-едва тлели дрова. — Нет, стряпня — это не мое призвание.

— Слушай, я приглашаю тебя пообедать, — бодро предложил Франсуа. — Я тут приглядел одно славное местечко на пляже, там все очень просто, без затей, но очень вкусно кормят.

Оказалось, что у Летисии нет здесь даже более или менее приличного платья, а идти так она отказалась наотрез.

Франсуа мужественно пообедал полусырой рыбой, припомнив тот вечер, когда угощал Летисию полугорелой. Тогда она с честью вышла из положения — воздушный салатик, который она приготовила, был очень вкусным.

— Никогда у меня не было склонности к готовке, — печально пожаловалась Летисия, — но ничего, придется привыкать.

— За мной ужин, — пообещал Франсуа. — Приходи как-нибудь, приготовим еду в микроволновой печке, послушаем музыку. Я тут купил компакт-диск Четвертой симфонии Малера, дирижирует Бирбиролли, представляешь?

— Еще бы! — сразу воодушевилась Летисия. — В Нью-Йорке я слушала, как он дирижировал Пятой…

— Так что приходи, буду рад!

И тут Франсуа со смехом рассказал утреннее недоразумение. Поутру он увидел Франшику, который нес наверх поднос с завтраком, и решил, что его приятель привел к себе женщину. Этот факт почему-то до крайности его возмутил. Не говоря дурного слова, он тут же позвонил в агентство по найму квартир и попросил срочно найти небольшую квартирку для его друга.

Пять минут спустя выяснилось, что к Франшику приехала его мать, которую он искал всю жизнь и наконец нашел. Матушка Франшику оказалась премилой и довольно молодой женщиной по имени Мария Соледад. Они очень быстро нашли общий язык, и теперь Франсуа даже рад своей гостье. Правда, кажется, она уже собирается уезжать. Но если вдруг Летисия ее застанет, то пусть не пугается и дурного не думает.

— Я приду как-нибудь, — пообещала Летисия, — вот только не знаю когда…

Мария Соледад собиралась уезжать на следующий день. Ей непременно нужно было успеть на работу, которой она очень дорожила. Франшику и огорчался, и радовался. Он уговаривал Марию Соледад перебраться в Форталезу. Они вместе с сестрой тут прекрасно устроятся. Франшику не терпелось узнать все и про сестру: какая она? Сколько ей лет? И… Неужели их отец не умер сразу после рождения Франшику?

— Нет, это твоя сводная сестра, — улыбнулась Мария Соледад нетерпению сына. — А вообще, все это крайне грустно. Мне просто не хотелось сразу омрачать нашу встречу.