Читаем Тропа каравана полностью

— Ты спрашиваешь у меня разрешение? — удивленный караванщик не смог сдержать смешок. — Прости, Шамаш, но, у нас каждый взрослый человек свободен дарить все, что ему захочется. Лишь дети спрашивают согласия у родителей.

— Я понимаю. Но прежде чем подарить этот подарок, я должен быть уверен, что ты разрешишь малышке принять его, а не заставишь вернуть назад, — приблизившись к караванщику, маг отогнул ворот полушубка и только теперь Атен увидел, что тот держит за пазухой двух маленьких золотых волчат.

Пригревшись на груди мага, зверята дремали, чуть слышно свистя, поскуливая во сне. Их шерстка, чуть светлее и короче, чем у взрослых волков, топорщилась мягким пухом на множестве складочек, покрывавших крохотные тельца малышей. Черные носики-бусинки вытянулись вверх, тоненькие крючочки- коготки белых, словно одетых в рукавички, лапок, зацепились за толстый вязанный свитер.

— О-о-х! — сорвалось с губ караванщика. Он не смог удержаться и осторожно указательным пальцем, коснулся головки одного из волчат, который тотчас, шевельнувшись, открыл томные рыжие глазки и, устремив их на человека, стал с интересом рассматривать его, не испытывая, однако, и тени страха перед большим двуногим зверем. — Какой смелый!

— Возьми, — придерживая второго волчонка левой рукой, Шамаш правой бережно, чтобы не повредить хрупкие лапки малыша, отцепил у первого коготки, прежде чем протянуть его караванщику. Тот, испытывая сильнейшее волнение, преодолевая суеверный страх и благоговейный трепет перед священным зверем, осторожно принял маленький горячий комочек, легко поместившийся на ладони.

Волчонок какое-то время молча смотрел на караванщика, затем, шевельнувшись, потерся мордочкой о палец человека, замер, словно ожидая от того ответной ласки. И Атен, неосознанно, не понимая до конца, что делает, стал чуть касаясь удивительно мягкой шерстки, почесывать крохе лоб.

— Их мать умерла, — Атен не сразу понял, что Шамаш говорит о волках, когда в голосе мага была грусть, сравнимая с печалью по погибшему близкому человеку. Но, с другой стороны ведь это были священные животные великой богини. — На охоте ее серьезно ранил рогами олень. Она так и не сумела оправиться. Не знаю, может быть, я смог бы ее спасти, если бы пришел раньше. А так… — он качнул головой, погладил оставшегося у него щенка. — Эти детеныши, — спустя какое-то время продолжал он, — еще слишком малы. Они не выдержат путь взрослых. И одним им не выжить…

— Волки хотели, чтобы ты взял малышей к себе? — караванщик был не в силах отвести взгляд от удивительного зверька. Он и сам не знал, почему ему вдруг пришла в голову столь необычная мысль, однако, Атену просто не находил никакого другого объяснения всему случившемуся.

— Да. Я не мог отказать… Торговец, это удивительные создания.

— Воистину, — улыбка тронула губы Атена. — Священные звери госпожи Айи, — "Она безгранично доверяет ему, — подумал он, — раз передала на попечение малышей. И благоволит к каравану. Может быть, мои предположения относительно того, кто такой Шамаш, и не столь уж невероятны…" — нет, он не позволил себе на этот раз довести мысль до уже знакомого конца. Вместо этого он сказал: — Для нас великая честь разделить с ними дорогу…

— Я хотел оставить мальчика у себя, — он осторожно дунул на прижавшегося к его груди волчонка, который, проснувшись, потянулся и, таращась спросонья, посмотрел на колдуна доверчивым взглядом умных золотых глаз, — а девочку, — Шамаш кивнул на щенка, задремавшего на ладони караванщика, — передать твоей дочери. Если, конечно, ты согласишься.

— Мати давно донимала меня просьбами купить в городе какого-нибудь зверька — котенка или хомячка. Я уже был готов поддаться на ее уговоры…

— Выходит, малышка будет рада такому подарку, — колдун кивнул, и, все же, его глаза продолжали внимательно смотреть на хозяина каравана — он понимал, что тот не сказал всего и ожидал, когда караванщик, наконец, выскажет свои сомнения.

Какое-то время Атен молчал, словно не зная, должен ли он продолжать разговор или боги хотят, чтобы он просто принял все происходящее как свою неизменную волю…

— Это огромная ответственность… — только и смог проговорить Атен. Его рука предательски дрогнула, малышка проснулась, вновь посмотрела прямо в глаза караванщику, словно пытаясь заглянуть в самую душу, а затем, тихо засвистев — заскулив, повернула головку в сторону Шамаша, будто прося о чем-то

— Я уверен, они подружатся, — проговорил маг. — Среди мира зверей твоей дочери не найти лучшего друга и защитника.

— Но ведь это священные животные! — все же, желая поделиться с Хранителем своей обеспокоенностью, воскликнул он. — Конечно, Мати — ответственная девочка, она будет заботиться о волчонке. И, все же, она — только ребенок. Что, если она сделает что-то не так?