Читаем Триумвиры революции полностью

Всячески продвигая принца Луи-Филиппа, сначала в качестве главы опекунского совета, затем регента, а потом, быть может, и короля, трибун кордельеров решительно порывал со своим двусмысленным прошлым и становился во главе тех кругов новых собственников, которые надеялись, свергнув клику Лафайета - Байи, утвердиться у власти.

Хотя Учредительное собрание и приставило к возвращенной королевской семье двойную стражу, про себя оно давно уже решило вопрос о будущем Франции в положительном для Людовика XVI смысле. Реакционные крупные собственники, "конституционалисты", больше всего боялись перемен; единственный возможный претендент, герцог Орлеанский, устраивал их еще меньше, чем Людовик. Поэтому все семь комиссий, выделенные Ассамблеей для решения королевского дела, пришли к единому выводу, давно уже подсказанному Собранием: король ни в чем не повинен, к ответственности следует привлечь его "похитителей".

Прения по этому вопросу продолжались три дня.

14 июля выступил Робеспьер.

Он с возмущением отверг вывод комиссий. Ведь попытка к бегству королевской семьи - факт, который отрицать невозможно. А раз есть бегство, значит, есть и беглец! Людовик ни в чем не виновен? Королевскую руку направляли другие? Но разве король не обладает способностью сам совершать те или иные поступки? А если так, тогда полной беспринципностью будет обрушить всю силу правосудия на головы "похитителей", то есть соучастников побега!..

На следующий день от лица большинства Робеспьеру ответил Барнав. Законодатели знали, кого противопоставить Неподкупному. После смерти Мирабо Барнав считался лучшим оратором Ассамблеи. Он был сух, сдержан, догматичен. На Робеспьера, одержавшего верх в Якобинском клубе, он смотрел как на личного врага. Свою пространную речь Барнав посвятил защите принципа неприкосновенности короля. Вместе с тем - и это особенно знаменательное место в его речи - он невольно выдал жгучий страх крупной буржуазии перед новыми выступлениями народных масс.

- Нам причиняют огромное зло, - сказал Барнав, - когда продолжают до бесконечности революционное движение. Революция не может сделать больше ни шагу, не подвергая нас опасности. Если на пути свободы первым действием станет упразднение королевской власти, то на пути равенства последует покушение на собственность. Поэтому, господа, в настоящий момент все должны чувствовать, что наш общий интерес заключается в том, чтобы революция остановилась.

Итак, восстановить короля на троне - значило остановить революцию, а остановить революцию для крупных собственников было делом жизни.

Развязка приближалась. Клуб кордельеров составил новую петицию, призывавшую к отстранению изменника-короля. Кордельеры обратились за поддержкой к якобинцам. В Якобинском клубе закипела борьба. Большинство якобинцев решило поддержать петицию. Тогда якобинцы-депутаты во главе с Барнавом покинули клуб. Они основали новое общество в помещении Фельянского монастыря, прозванное поэтому Клубом фельянов. Его лидерами стали Барнав, Александр Ламет, Лафайет и Байи.

Что же касается петиции, то группа Дантона попыталась подправить ее в пользу герцога Орлеанского. Но народ, которому петиция была прочтена 16 июля, не утвердил этот вариант.

Карта Дантона оказалась бита.

Поддерживая петицию кордельеров, Неподкупный вместе с тем прекрасно понимал, что буржуазные хозяева Собрания и ратуши могут сделать из нее удобный повод для провокации. Робеспьер не скрыл своих сомнений и высказал их в клубе 16 июля.

Законодатели поспешили издать декрет, реабилитирующий короля. Декрет помимо своего прямого назначения имел целью превратить петицию в мятежный акт; Робеспьер не сомневался, что именно за этот повод ухватятся реакционные депутаты, давно жаждавшие свести счеты с ненавистной голытьбой. Поэтому, как только стало известно о декрете, комитет Якобинского клуба по настоятельному совету Робеспьера решил приостановить печатание текста петиции.

Однако было поздно.

Наступил роковой день 17 июля.

Марсово поле с утра заполнил народ. Поскольку день был воскресный, пришли целыми семьями: мужья вели жен, матери - детей. Разносчики пряников и пирожков предлагали свой товар. Молодежь пела и танцевала. Все вспоминали праздник федерации, который происходил здесь год назад.

В полдень прибыл уполномоченный Якобинского клуба. Он сообщил о решении якобинцев, принятом накануне. Тогда руководители кордельеров Бонвиль, Робер и Шомет - предложили составить новую петицию. Она была написана тут же, прямо на алтаре отечества. Петиция заканчивалась словами: "Мы требуем принять во внимание, что преступление Людовика доказано и что этот король отрекся от престола. Мы требуем, чтобы его отречение было принято. Необходимо созвать новое Учредительное собрание, чтобы приступить к суду над виновными и к организации новой исполнительной власти".

Около двух появились муниципальные чиновники, желавшие узнать настроение собравшихся. Успокоенные порядком, царившим на Марсовом поле, они удалились, чтобы известить об этом своих хозяев.