Читаем Триумф карьериста полностью

– Почти никогда, – подтвердил Дронго, – посмотрим. Хорошо, что костюм не чистили, иначе мы бы ничего не нашли.

– Они не думали об этом, – согласился Вейдеманис.

– Конечно, не думали. Мать с дочерью потрясены случившимся. И, возможно, негативно действуют друг на друга.

– Ты не веришь в умысел?

– Помнишь про «Правило Оккама»? Не умножай сущее без необходимости. Возможно, всему есть простое объяснение? Как часто бывает во время наших расследований. Но я до сих пор верю в интуицию. Погибший Мальцев и его супруга знали друг друга много лет. Да еще и трагедия, произошедшая в молодости, когда они попали в аварию и она потеряла ребенка. Такие вещи иногда приводят к разрыву, а иногда так сильно скрепляют отношения, что люди начинают чувствовать друг друга. Я помню, как однажды Тонино Гуэрра рассказывал об отношениях Федерико Феллини и Джульетты Мазины. У них не было детей, произошла трагедия в начале их семейной жизни, Феллини систематически изменял своей супруге, но они были абсолютно гармоничной парой. Подобное в жизни случается.

– Тогда понятно, – иронично заметил Эдгар, – тебе необходимо всегда оправдывать мужей, не отличающихся особой верностью.

– Что не мешает им любить своих жен, – в тон своему напарнику сказал Дронго. – Но в любом случае завтра мы поговорим с его секретарем, водителем и охранником.

– А я думал, что завтра ты будешь занят, – сохраняя невозмутимое лицо, пробормотал Вейдеманис. – Или ты еще не звонил Наире?

– Уже звонил из аэропорта, – рассмеялся Дронго. – Только заняты мы с тобой будем вечером. Ты приглашен на ее день рождения. А завтрашний день посвятим разговорам. И утром отправим волосы на экспертизу. Посмотрим, какое заключение мы получим.

Утром Эдгар отвез волосы в лабораторию, попросив провести экспертизу как можно быстрее. А Дронго позвонил секретарше погибшего. Уже через три часа он знал новости, которые заставили его сомневаться в собственной версии. Он приехал на Красноармейскую улицу к дому, где жила Елизавета Трофимовна. У нее была большая трехкомнатная квартира, которую, очевидно, пробил ей бывший начальник. Дронго поднялся на третий этаж и позвонил. Дверь открыла высокая худощавая женщина. Чуть вытянутое лицо, узкие глаза, внимательный взгляд, седые волосы собраны в тугой узел. Ей можно было дать и сорок пять, и пятьдесят пять, и шестьдесят пять. Она была одета в длинное серое платье.

– Это вы мне звонили, – уточнила Елизавета Трофимовна, пропуская гостя в квартиру.

Здесь было чисто и безжизненно, как бывает в квартирах, где нет детей и других обитателей. Где живет одна женщина, не допускающая в личную жизнь посторонних и не знающая радости материнства. Даже запах здесь был специфический. Дронго прошел и сел за стол. Чистая скатерть, на столе небольшая сахарница.

– Хотите чаю? – спросила хозяйка.

– Нет, спасибо. Я хотел поговорить с вами о вашем бывшем начальнике. О Мальцеве.

– Я вас слушаю. Что вы хотите узнать?

– Вы работали с ним достаточно долго.

– Много лет. Наверно, Катя вам рассказала.

– Можете коротко его охарактеризовать? Мне нужна точная характеристика, а не хвалебная ода ушедшему.

– Хвалебная ода у меня не получится, – возразила она, – я его очень уважала. Он был требовательный, четкий, умный профессионал. Хорошо знающий свою работу. В общении с людьми был всегда вежливым, но не прощал ошибок. Никому не прощал. Однажды уволил своего помощника, с которым работал несколько лет, когда тот перепутал документы и внес в новый контракт не самые точные данные. Такая незначительная ошибка, но пришлось переписывать контракт, и Николай Антонович сразу уволил провинившегося помощника. Вот таким требовательным он был. Не прощал ошибок. И я об этом всегда помнила.

– У вас были хорошие отношения?

– У нас были отношения начальника и секретаря, – холодно пояснила Елизавета Трофимовна, – но я полагаю, он мне доверял. Когда его назначили в Кабинет министров, он сразу предложил мне перейти вместе с ним. И я согласилась.

– Можно личный вопрос? – спросил Дронго.

– Сейчас уже все можно. После его смерти.

– Как лично вы к нему относились? Обычно сотрудницы часто влюбляются в своего шефа. Извините, что я об этом спрашиваю.

– Нет. Я в него не влюблялась, – сухо отрезала женщина, – и, разумеется, никогда не была его любовницей, если вы имеете в виду наши личные отношения. Он доверял мне, но я всегда помнила, что не имею права на ошибку. Он не простил бы мне любую оплошность. И я старалась его не подводить.

– Я не хотел вас обидеть, – мягко произнес Дронго. – А как он относился к своей семье?

– Очень любил свою супругу. И конечно, дочь. Катя была для него смыслом жизни. Потом появилась внучка, и он разделил свою любовь между дочерью и внучкой. Но он никогда не позволял себе расслабляться на работе. Это был почти идеальный руководитель. За столько лет он не допустил ни одного промаха, ни одного прокола. Его очень ценили коллеги и сослуживцы.

– Идеальный руководитель… – сказал Дронго без тени сарказма.

– Да, – кивнула она, – почти идеальный. Такой штучный товар. Сейчас таких уже и не делают.