Читаем Триста процентов полностью

Всхлипывающую Донну усадили на диван в гостиной. По идее мисс Слокам должна была в этот момент проявить женское сострадание и начать утешать хозяйку, но девушка, видимо, была начисто лишена эмпатии и не способна понять горе матери. А, может, ее собственная мать, которая никогда не снималась в подобных ролях, так и не научила дочь, как надо вести себя в такой ситуации, чтобы сойти за нормальную.

Вместо этого Берди села в кресло, закинув ногу на ногу, и закурила. Абеля это немедленно вывело из себя.

– Извольте накинуть на себя что-то мисс и перестаньте выставлять напоказ свои ноги! Я не потерплю подобного в своем доме. И затушите сигарету. В моем доме женщины не курят.

Берди изумленно уставилась на Темблтона, потом равнодушно подняла бровь, бросила окурок в какую-то из золоченых фарфоровых вазочек, стоявших на столике, сняла палантин и укрыла им свои колени.

Я испугался, что Абель в приступе пуританской ярости сейчас пошлет Берди смывать краску с лица, но у него все-таки были более серьезные заботы.

– Все будет в порядке, дорогая, – обратился он к жене, похлопав рукой по дивану в футе от ее плеча. – Я все сделал, как они сказали. Алекс будет дома к вечеру. Нет повода паниковать.

– Вы заплатили выкуп? – спросил я. – Уже?

– Да, – жестко ответил Темблтон. – Я поступил так, как лучше для моего сына.

– И не обратились в полицию?

– Я не мог рисковать! Преступники ясно дали понять – никакой полиции. Иначе они вернут мне… труп сына. По частям. Никакие деньги не стоят того, чтобы потерять хотя бы волос с его головы. Я читал о таких делах. У этих людей нет совести.

Я тоже не так давно столкнулся с делом о похищении ребенка. Правда он был совсем младенцем и само похищение произошло в начале 30-х в Нью-Йорке41. При мысли о Нью-Йорке что-то шевельнулось в моей голове. Может быть, связанное с «Коул Секьюритиз» и Гарольдом Лиделофом?

– Так что да, я заплатил деньги. И ожидаю звонка с сообщением, где я могу забрать своего сына. Если вы обратитесь к шерифу или как-то еще поставите власти в известность, и это создаст угрозу жизни Александру, то… я вас просто уничтожу. Кстати, кто вы такие? Почему вы явились сегодня к моей жене?

– Меня зовут Дуглас Стин, я частный детектив из Лос-Анджелесе. А это Монтгомери Фостер, уголовный адвокат. Мы идем по следу Френка Андерсена и его мошеннической схемы. Мисс Слокам стала одной из его жертв.

Берди гордо вскинула массивный подбородок. Ей было явно неприятно, что ее назвали «жертвой».

Абель вроде как не удивился.

– Я сам собирался заявить на него в полицию. Ждал почти два месяца, пока он вернет мне вложенные средства. Никогда не думал, что парень способен на мошенничество, но, видимо, тюрьма меняет человека.

– Вы тоже попались на схему Понци, придуманную Андерсеном?

– Ах, вот как это называется. – рассеянно кивнул Темблтон. – Марк мне говорил, но я не запомнил какое-то итальянское имя. Это Марк Зельфанд, мой поверенный из Тринидада.

Я так и подумал, что Абель Темблтон не будет пользоваться услугами мистера Куперхилла, который вел дела всех плебейских жителей города.

– К сожалению, мистер Темблтон не рассказал мне сразу, что решил сделать такую… ммм… рискованную инвестицию, – начал юрист, но быстро сдулся под гневным взглядом своего клиента.

– А почему бы мне было и не поверить Френку? – фыркнул Темблтон. – Я старался поддерживать его после выхода из тюрьмы, написал ему рекомендацию для работы. Но вдруг он появился тут на шикарной машине, выглядел на миллион долларов. Сообщил, что переехал в Лос-Анджелес и теперь у него все в порядке. Я естественно захотел услышать подробности.

– Он представился сотрудником «Коул Секьюритиз»?

– Конечно, нет! Кто бы взял в такую фирму парня с судимостью и лицензией обычного бухгалтера? Он сказал, что сам вложил в них деньги! И они за три месяца удесятерили его доход! Каким же я был ослом. Но я знал Френка много лет, он фактически вырос на моей фабрике, пришел сразу после школы. И что можно было твердо сказать про Френка Андерсена – он всегда был кристально честным. Ему можно было доверить перевезти саквояж с двухнедельной получкой работников, и к его ладони не прилипло бы ни единого цента.

Темблтон начал багроветь, и на лице Донны появилось озабоченное выражение.

– Не волнуйся так, милый, – протянула она к нему дрожащую руку. – Не так уж много он у тебя украл.

– Тебе легко говорить, – огрызнулся муж. – Не ты же их заработала. Впрочем, ты права. Нам надо сейчас молиться, чтобы наш Алекс вернулся домой живым и здоровым.

– Сколько он украл у вас, сэр?

– Двадцать пять тысяч долларов, – мрачно ответил Темблтон. – Обещал в конце лета удвоить эту сумму.

Хопи присвистнул.

– Ну я понимаю, доверие… но неужели вы дали ему такие деньги?