Читаем Триста процентов полностью

– Не думаю, что мистер Линь убийца, – заявил мне Шустер, когда на следующее утро мы ехали с ним в его автомобиле в окружную тюрьму. – Я уже почти сорок лет занимаюсь этой практикой, почти всегда могу определить, когда клиент мне врет. Юный Эван не из таких. Кажется, он до сих пор не может поверить, что все это происходит с ним наяву. А ты что думаешь, Монти?

Адвокаты расположились на переднем сидении «Кадиллака» Шустера, чтобы моему другу было удобно втянуть свой протез и костыль. Мы познакомились с Фостером, когда оба служили на флоте во время Второй мировой. Осколком снаряда ему оторвало ступню и руку, но инвалидность только подтолкнула его к тому, чтобы после демобилизации закончить колледж, а потом и юридическую школу. В отличие от меня. После войны я не вернулся в Гарвард, а поступил в полицию. Потом и оттуда ушел, когда окончательно осознал, что я не командный игрок и не хочу во всем следовать правилам.

– Не знаю, босс, – рассудительно ответил Монти. – Мистер Линь мог быть в стельку пьяным и ничего не помнить. Китайцы быстро пьянеют и мгновенно слетают с тормозов.

– Владелец «Зеленого дракона» утверждает, что мистер Линь уехал от него в половину десятого вечера после ужина, он был в приподнятом настроении и совершенно трезв. Мистер Линь вообще не употреблял спиртного, мог только иногда выпить банку пива.

– Китайцы, – флегматично пожал плечами Монтгомери. – Скажут что угодно ради своих.

Он не был расистом, а просто говорил о том, что знал сам. Когда Монти был ребенком, его отец насмерть забил жену топором в состоянии сильного опьянения, а потом уверял, что ничего не помнит. В конце 20-х судье это показалось смягчающим обстоятельством, так что папаша Фостер в итоге отделался пятью годами тюрьмы.

Боб Шустер добился того, чтобы Эвана Линя привели в отдельную комнату для свиданий.

Юноша показался мне очень юным, почти подростком. Он был также высок, как отец, но очень худощав, из воротника тюремной рубашки торчала цыплячья шея. Хотя он явно не брился несколько дней, лишь несколько волосков пробились на округлом подбородке. Темные глаза казались огромными из-за сильных линз в круглой металлической оправе.

– Меня зовут Дуглас Стин. Я тот самый частный детектив, к которому Синди ходила за день до убийства. Мистер Чен и ваш отец наняли меня, чтобы я помог вам выпутаться из этой передряги.

Линь несколько минут подозрительно меня разглядывал, а потом заговорил по-китайски.

– Извините. Ни слова не понимаю. Может, среди моих предков и были азиаты, но в нашей семье не принято об этом вспоминать.

Юноша замкнулся в себе и принялся о чем-то мучительно размышлять.

– Мистер Линь, – начал Шустер.

– Подождите, – парень поднял руку. – Вы не могли бы нас оставить? Я хочу поговорить с мистером Стином наедине.

Адвокаты переглянулись и вышли из комнаты.

– Вы и правда Дуглас Стин? – спросил Эван.

Я достал из кармана свою лицензию и водительские права.

– Понимаете, я же вас не знаю в лицо, – нервно сказал Эван. – Вдруг это очередная полицейская провокация. Почему Синди обратилась именно к вам?

– Я много лет являюсь клиентом их секретарской службы. У нас сложились довольно неплохие отношения… по телефону.

Эван кивнул.

– У вас есть… животное?

– Да. Бордер-спаниель по имени Гэри. Мне пришлось оставить его дома. В тюрьму с собаками не пускают.

– Синди рассказала мне про собаку. Вообще-то она с детства боится собак… то есть боялась. Но этот пес ей понравился. Ей показалось, что он внимательно ее слушал.

Кажется, я прошел проверку.

– Почему вы поссорились по дороге к ее дому?

– Мы не ссорились, – устало махнул рукой Эван. – Ну, то есть мы просто спорили. Синди… поставила меня в довольно сложное положение. Я пытался урезонить ее, но она как будто обезумела. Что-то кричала про своего Акселя, говорила, что они начнут новую жизнь вместе…

– Она рассказала вам про Акселя Ферсена?

– О, да. Как я понял, он наобещал ей с три короба. Сами понимаете, я не мог рассказать об этом нашим родителям. Не знаю, что расстроило бы мистера Чена больше – что его дочь убили или что она встречалась с каким-то белым проходимцем.

– Но вы все равно собирались жениться на Синди?

Эван помолчал.

– Синди вам обо мне рассказывала? – наконец спросил он.

– Немного. Она сказала, что вы всегда были ее другом, почти братом, и что родители давно договорились о вашей свадьбе.

– Все верно. Другом. Я и не хотел быть никем больше, – Эван понизил голос и огляделся, словно кто-то мог нас подслушивать через стену. – Я… не мог, понимаете. Не мог быть ей хорошим мужем.

– Кажется понимаю, – кивнул я.