Читаем Триптих откровения полностью

После обследования территории было установлено, что подземная вода собирается в трещинных породах, находится неглубоко от поверхности, и добывать её можно без особого труда. Достаточно сделать в ложбине водоём, для чего можно взорвать две-три бомбы, расчистить воронку и запрудить русло. Водоём будет заполняться за счёт притока подземных вод, а далее вода по трубе самотёком будет доставляться в баню. Об этом я доложил интенданту. На том и завершилось моё знакомство с морской пехотой.

Вскоре мне поручили документировать канавы. Велась предварительная разведка на уголь. Отцовская скважина бурилась на вершине сопки, а по склонам рабочие копали канавы, вскрывая угольные пласты. Я шёл по заросшему деревьями и кустарником склону от одной канавы к другой. Вдруг в стороне слева раздался треск и шум от падения чего-то тяжёлого. Спрашиваю у землекопа: — Что это может быть, что-то шарахнулось, когда я подходил сюда? — А это Мишка-медведь шалит, — ответил тот. — Как это «шалит»? И ты не боишься? — удивился я. — А чего мне бояться? Снизу кайлой полосну его, и только. «Ты-то «полоснёшь», — не на шутку встревожился я, направляясь к следующей канаве, — а мне-то что делать, и как защищаться?..»

В лесах виноград и лианы,

И красные грозди женьшеня.

Грибные повсюду поляны,

А речки от раков кишели.

Там в зарослях тигры и вепри,

Медведи и прочие звери.

Там «зыркают» рыси свирепо,

Следя за добычей с деревьев.

Кроме основных работ по разведке залежей угля, экспедиция занималась поисками вулканических пород под названием перлит. Иногда старший геолог Подолян брал меня с собой в маршруты. В тот раз, кроме меня, его сопровождали две студентки из Дальневосточного института. Продвигаться приходилось буквально по руслам ручьёв, потому что на пути были густые заросли. Запомнился маршрут скорее борьбой с клещами, чем описанием горных обнажений. Клещёй было великое множество. Мы снимали их с одежды друг друга, помещали на плоскую поверхность одного геологического молотка, а другим били. Запомнилось и другое. Возвращаясь с объекта, одна из девушек у обочины тропы подняла обломок со следами оруденения и показала Подоляну. «Молибденит», — сказал он, и отметил место обнаружения обломка на карте. «Надо будет провести здесь поисковые маршруты», — добавил он. И вскоре сюда была направлена женщина-геолог. Звали её Валентина Алексеевна. Я же понял, как удивительно просто начинаются порой серьёзные работы по выявлению полезных ископаемых, стоит только найти обломок.

С тех пор мы уже с ней ходили в маршруты. И однажды попали в такой ливень, что за несколько минут промокли до нитки. Тогда-то я и вспомнил «дождичек», который мелкой водной пылью осыпал меня в Заливе Петра Великого. Оказывается, то были лишь «цветочки» морского климата. К счастью, мы наткнулись на заброшенный скит, и по инициативе моей опытной спутницы, там, отвернувшись друг от друга, отжимали одежду. А когда ливень закончился, продолжили путь.

Ходить приходилось в маршруты

Ручьями сквозь заросли бродом –

Искали мы ценные руды,

В пути, изучая породы.

Одетые в «энцефалитки»,

Клещей мы друг с друга снимали,

И гнусные злые москиты

Назойливо нас донимали.

Однажды попали под ливень –

Промокли до самой макушки.

Потом отжимались стыдливо

Со спутницей в дикой избушке.

Валентина Алексеевна была в разводе с мужем. Ей было лет тридцать. После маршрута с ливнем мы подружились, и по вечерам в клубе геологов танцевали вальс. Как-то после танцев я проводил её до дому. Она жила в коммунальной комнате одного из бараков и предложила зайти к ней. За ничего незначащими разговорами попили чаю, и я, чтобы не беспокоить соседей, перелез через окно. На прощание взял в ладони её руку и сказал: «Валентина Алексеевна, а вот когда Жульен держал руку госпожи де Реналь (это я вспомнил Стендаля), она ощутила трепет». Валентина Алексеевна мило улыбнулась, заглянула мне в глаза и сказала: — Юрочка, да от моего «трепета» растёт шестилетняя дочка. Она сейчас у мамы, и я думаю, поскорей бы её забрать сюда ко мне…

Пришло время, и уже я ощутил «свой трепет», который случился в родной Белоусовке.

…Мы познакомились с ней в парке на танцплощадке. А на следующий день встретились в центре около клуба. Я предложил прогуляться.

— Куда же мы пойдём? — спросила она.

— Да хоть куда. Можно по этой дороге, она ведёт сначала к сопке, потом огибает её.

И мы пошли. Я, как мог, развлекал её разговорами о достопримечательностях нашего посёлка, а сам между тем поглядывал на неё с боку, и чувствовал, что меня невероятно влечёт к спутнице. От этого всё окружающее воспринималось с ореолом восхищения. Она доверчиво слушала, и в её больших голубых глазах порой вспыхивал живой интерес, тогда она с любопытством бросала взгляд на меня. Светлые волосы свисали с её плеч, а изящная фигурка скрывалась под тонкой летней одеждой.

Перейдя по мостику речку, мы вышли на окраину посёлка. День был тёплый и солнечный. Мы свернули с дороги и направились к одному из стогов сена.