Читаем Тринити полностью

Из «Старого чикена» потягивало холдингом на паях. В этом подземном кафе, под которое было переоборудовано пыточное в прошлом место, витали запахи всех известных в мире кухонь. Ради экономической безопасности владельцами заведения были предприняты небывалые превентивные меры против воровства — все стулья и столы были привинчены к полу мощными корабельными шпильками. Торговая точка располагала несколькими залами, оборудованными одинаковыми металлическими столами, похожими на разделочные. Основным считался гриль-бар с невообразимой толчеей. В левом крыле подземелья имелись залы моченостей и копченостей, отдел «соки-воды» и несколько стоек с шаурмой, лавашами и другими колониальными товарами. Спиртопитейные возможности в холдинге отсутствовали, потому что «Горби» наложил полные штаны вета на излишнее производство алкоголя в стране. В моду вошли безалколгольные свадьбы с последующим непорочным зачатием. Очереди у винных магазинов, в которых Прорехов плавал как рыба в воде, стали называться «петлей Горбачева». В Крыму вырубили все виноградники с лозой «Черный доктор». Хранитель виноградников — потомок бывшего владельца — повесился. На восстановление винограда с прежними винными качествами потребуется триста лет. Поэтому все триста лет вино с этим именем обязательно будет поддельным, объяснял Прорехов друзьям правила виноделов и, как фокусник, достал откуда-то бутылку с соответствующей этикеткой. Президент наложил вето и сам влетел. Когда произошел Михаил Сергеевский посад на Форосе, президент, говорят, покупал у охраны спиртное по очень высоким ценам.

— Как приятно иногда вот так посидеть поничего понеделать, — сказал Прорехов, занимая свободный стол. — Хоть раз в жизни!.

Пока глумились над действительностью, переходя из частичного улета в полный отпад, в городе вершилось событие, о котором предупреждал куратор: в типографии за углом готовились к печати пять газет с одинаковым сообщением на первой полосе — оно гласило, что в связи с многочисленными обращениями граждан грядет переименование города.

Акт вандализма был совершен полномасштабно. На следующий день Прорехов с Артамоновым встали только к двенадцати.

— Процесс вживания в чужеродную среду достаточно непрост, — с трудом произнес неоперабельный Прорехов, пытаясь выправить голову рублеными мыслями.

— И, тем не менее, он пошел, — помог ему завершить высказывание Артамонов.

— Да уж.

— Напитки, как и лыжную мазь, надо уметь правильно подобрать, — заметил Артамонов, удачно отказавшийся вчера от местного розлива «Наполеона» на посошок.

Обменявшись любезностями, друзья принялись за составление Устава фирмы. Понятно, каким дремучим должен был получиться Устав, если пива смогли раздобыть только к вечеру.

— Ах, так! — угрожающе кусал авторучку Артамонов. — Тогда и мы поизгаляемся!

— Если здесь за флаконом светлого надо ехать к старухам на вокзал, как мог, помогал ему Прорехов, — тогда и мы давай введем в Устав пунктик о достраивании долгостроев и об использование пустырей для организации спортивных площадок!

— Спортивные площадки для отвода глаз, что ли? — не понял Артамонов.

— Для отвода земли, почему же, — прикинулся обиженным Прорехов.

— Итак, пятачок, — подытожил Артамонов наброски, — пишем: скупка земли фиакрами.

— Может быть, акрами, а не фиакрами? — пожелал поправить писаря Прорехов.

— Насколько я знаю, акрами у нас землю пока не продают, — сказал Артамонов. — Земля все еще принадлежит государству. А вот фиакрами — сколько угодно. Таким образом, государство как бы выказывает нам свое «фи» по поводу частной собственности на землю.

— Что верно, то верно, — согласился с ним Прорехов. — Тогда давай введем в Устав один пунктик и для меня, поскольку я намерен стать публичным политиком.

— Давай, — уселся поудобнее Артамонов. — Какой?

— Платное произнесение речей, — сказал Прорехов, — в местах общественного пользования и массового скопления людей.

— Как скажешь, записываем… — строчил Артамонов, — массового оскопления людей…

— Скопления, — поправил его Прорехов, — а не оскопления.

— Извини, не подумал, — спохватился Артамонов. — Действительно, что это я? Идет массовое оскопление, а тут ты со своей платной речью в публичном месте. У комиссии при регистрации предприятия могут возникнуть вопросы…

— Вопросы возникнут и сникнут, а Устав останется, — сказал Прорехов. Мы его пишем не под дядю. Нам по нему работать, и мы должны чувствовать себя в нем как рыбы в воде. Не мне тебе объяснять. Надо предусмотреть все.

— Логично, пятачок, — потирал руки Артамонов, радуясь тому, как все удачно складывается. — Идем дальше, следующий раздел — культмассовое пространство. Чего бы такого туда забить?

— Можно ввести выставочную деятельность, — подсказал Прорехов, продажу с молотка работ местных художников. Или что-нибудь в этом роде.

— А почему, ты считаешь, именно с молотка? — решил уточнить Артамонов.