— Я а — Фугой, — признался Прорехов. — В честь большевика Чайковского.

Прорехов с Артамоновым долго совещались: посвящать Артура в завидовское дело или нет — все-таки государственная тайна и немалая мера ответственности. В конце концов решили открыться, поскольку государство, пусть даже и устремившееся в новое будущее, все равно ничто по сравнению с желанием потрепаться.

Артуру было рассказано все как есть. Накатив косуху коньяку, он принялся давить на сознание неверных.

— Значит, вы получили путевки в жизнь? — пытал он уставших друзей.

— Да, — отвечали те как завороженные.

— То есть вы учились не зря, а я — зря?! — бичевал он себя.

— Где-то так, — давали ему полную волю друзья.

— То есть вы умные, а я дурак?! — сделал ложный вывод Варшавский.

— Выходит, — согласился Прорехов. — А теперь про Дебору. Артур, я тебе это сообщаю только потому, что если начнет сообщать Артамонов, то получится драка. Итак, с Деборой тебя познакомил я, и поэтому отвечаю за последствия. Только ты не воспринимай все это текстуально. Пока ты раздумывал, Артамонов успел сводить ее в тапках на Академическую попить газировки. Сечешь? Потом они среди ночи смотались за котлетами на Аэровокзал. Разумеешь? Сам понимаешь, свет не ближний. Выслушали до конца соловья в зарослях на Кащенко. Врубаешься? Конечно, это не значит, что они тут же побегут в церковь, но маршруты их прогулок показательны, согласись. И мы пришли к выводу, что ситуация требует рокировки. То есть Артамонов берет Дебору себе в разработку, а ты, Артур, идешь на фиг, на фиг мелкими шажками. Я и сам по первости был не прочь приударить за ней, но я в этом плане безответствен как никто другой. И уж если Деборе выбирать из двух оставшихся зол, то свалить в сторону лучше тебе, Артур.

— Да я никогда на нее серьезно и не претендовал, — согласился с судьбой Артур. — Так, променад.

— Вот и я о том же, — сказал Прорехов. — Просто сам ты никаких точек в вопросе не ставил. И поскольку ты ей до сих пор ничего серьезного не предложил, предлагаю развести стороны документарно, — подвел он итог. Чтобы потом не было вопросов.

Результатом разговора стал передаточный акт в виде объективки: имя Дебора, возраст — 21, рост — 173, вес 63, основные типоразмеры 90-60-90, обувь — 36, волосы — каштановые, цвет глаз — зеленый, кожи — телесный, вредная привычка — совесть. Особые приметы — жатая юбка и красный батник. Через плечо — дамская сумка для товаров двойного назначения. И внизу подписи: сдал — принял. Варшавский — Артамонов.

— Нас забрасывают в информационное пространство, — сказал Прорехов в заключение, складывая бумагу вчетверо. — Это все равно что посылают на три веселых. Мы с Артамоновым, насколько ты помнишь, этот предмет особенно не учили. Лично я без подсказки не то что газету, листовку выпустить не смогу. А у Деборы — набор конспектов. Поэтому мы забираем ее в помощь. Это вынужденная мера.

— А Улька? — уколол Прорехова Варшавский. — Улька поедет с вами?

— Звать не буду, — признался Прорехов, — но если приедет, назад не погоню.

— Тогда я тоже с вами! — напросился Варшавский. — С вами хоть какая-то перспектива просматривается. А то в Якутске такая скука!

— Никто не против энтузиазма, — предупредил его Артамонов, — но ты понимаешь, с чем это будет сопряжено?

— Понимаю, — сказал Варшавский. — Ни с чем. Вы когда выезжаете на место?

— Завтра, — ответил Прорехов.

— Тогда я смотаюсь домой, — засуетился Артур, — быстренько заберу Галку — и к вам! Уходя от прошлого, я решил, что налево будет удобнее.

— Ты считаешь, что изобрел новое средство по уходу…

— Но вы же знаете всю эту историю! — сказал Варшавский. — С ней невозможно!

— По поводу своих судеб ты можешь не отчитываться, — предложил Прорехов.

— Но кого-то я должен взять с собой или нет? — кинулся оправдываться Артур. — Жилья вам, случаем, не обещали? Молодым специалистам полагается…

— Какие мы к черту специалисты?! — очень самокритично произнес Прорехов.

— Тем более, молодые… — добавил Артамонов.

Глава 4

НАЗНАЧЕНЦЫ ВСТУПАЮТ НА ВВЕРЕННУЮ ТЕРРИТОРИЮ

Шахматы, строкомер, толковый словарь, сборник кодексов — с таким набором средств Прорехов и Артамонов вступали во вверенный им регион. Кое-что из одежды, немного утвари: кофемолка, мини-кипятильник — вот и все хозяйство. Жизнь вынуждала подмять местность с минимальным боекомплектом. Подбор инвентаря был не случаен. Каждая единица имела свое значение, назначение и предназначение. Шахматы держали в тонусе мозговой ресурс, сборник кодексов напоминал о двойственности природы света, бьющего в камеру через маленькое окошечко, а словарь был необходим для толкования неоднозначных текстов людей при исполнении. Обе книги считались настольными.