Читаем Тринитарное мышление и современность полностью

В истории Церкви это обнаруживается различными культами: культ Богородицы и различных святых, когда отраженный от Христа свет, растворенный в личности святого, заменяет, а иногда и отменяет самого Христа, культ догмы, культ церковной иерархии, культ отдельных понятий или символов, культ традиции - то есть всего того, что нуждается лишь в уважении, почитании, изучении.

Да и сам образ Христа часто настолько символизирован, что ни эстетически, ни этически не согласуется с Благой Вестью. И становится понятен пафос иконоборцев. Если обратиться к различным среднего уровня иконографическим, а в большей степени живописным интерпретациям Христа, то перед нами предстанет суровый болезненный аскет или странный благодушествующий человек, который и страдал-то отчасти, а если и умер, то не по-настоящему. Если все эти изображения легализированы, значит, они удовлетворяют людей, значит, большего им и не нужно. То

89

же самое касается и большинства словесных портретов, интерпретаций Иисуса Христа.

Духовный аристократизм Спасителя остается невостребованным. "Много призванных, но мало избранных". Катастрофически мало тех, кто избирает именно этот духовный аристократизм. И несмотря на то, что христианская идеология завоевала значительную часть земного шара, истинных последователей, аутентичных христиан, ничтожно мало. Именно этим объясняется исторический "проигрыш" христианства.

Христос не оставил строго регламентированных правил поведения. Он даже не записал Свои поучения. Для многих это может быть поводом обвинить Его последователей, описавших историю Его жизни, в субъективности или недостоверности. Лично для меня это подтверждение великого дара человеку - дара свободы. Менее всего Христос хотел приговорить к определенному мировосприятию. Он лишь свидетельствовал о том, где проходит благодатный путь для человека. Обращение Христа к человеку - это обращение из сердца в сердце, обращение к центральной сущности человека, к святая святых. Для многих это все равно что выкупаться зимой в проруби или удержать на руках гору.

Бхактиведанта Свами Прабхубада так проповедовал в 60-е годы в Америке: "Мы уважаем Христа. Но посмотрите - разве его заповеди выполнимы? Возлюбить всех среди общей озлобленности? Не грешить и в мыслях, живя в мире соблазнов? Называть себя "истинными христианами" сейчас могут или святые, или лицемеры. Мы предлагаем реальный путь: мантра и небольшие ограничения в быту. Такие, как вегетарианство, отказ от курения и алкоголя... Эти неудобства восполняют вам радость и экстаз от мантры. А впереди - спасение души. Не гонитесь за недостижимым".

Да, многие не выдерживают и не выносят "узкий путь" духовно-нравственной определенности при полной

90

внешней свободе, предпочитая начать с периферийного регламентирования. Что ж, это тоже путь.

Указание не на внешнюю, а на внутреннюю, центральную, глубинную определенность открывает возможность индивидуального разнообразия, не противоречащего друг другу. Мне кажется, что в этом Церковь должна усмотреть провиденциальное указание на развитие персонализма, когда личный подвиг веры важнее коллективного проторенного пути. "Важнее" в данном случае не значит единственно возможный, но, безусловно, более значимый, так как история движется личностями, они прокладывают пути, по которым потом проходят многие. И нельзя всех загонять на один-единственный, унифицированный путь, это противоречит Божьей воле. Может быть, на первый взгляд есть люди, которые нуждаются в крепкой руке закона, которым будет полезен такой путь. Но утверждать так можно только в унисон с Великим Инквизитором из романа "Братья Карамазовы".

Чрезмерность апологетического пафоса не только ущемляет дух персонализма, но и существенно нарушает равновесие ортодоксии и ортопраксии, равновесие, которое достигается воплощением ортодоксии в ортопраксию, когда правильное действие есть естественное продолжение правильной веры, ибо "вера без дел мертва". В истории Церкви ортопраксия принимала такие причудливые формы, что само ее наличие вызывает сомнения. Погоня за ортодоксией поглотила всю энергию и, по существу, вытеснила ортопраксию. Результат этого процесса - процветание клерикализма и иерократии как неизбежная плата за увнешневление церкви.

Накормить голодного, обогреть холодного, помочь больному и заключенному - все это остается в большей степени теоретической необходимостью, а на практике составляет лишь незначительный процент деятельности Церкви и существует порой именно как "деятельность Церкви",

91

деятельность уставного свойства. Это, конечно, не плохо, но еще не хорошо.