Читаем Тринадцатый миллионер полностью

Василий Федорович Шутков, которого окрестные жители называли не иначе, чем «дед Вашута», был человеком пожилым, жил одиноко, но достойно и отличался особенной чистотой и опрятностью. От него никогда не исходило того запаха затхлой старости, который сопровождает не только многих сельских, но и большинство городских стариков. Казалось, что он все еще служит в своей армии, той самой, «непобедимой и легендарной». Подтянутый, настроенный постоянно на свой особый лад, дед Вашута обладал набором своих устоявшихся взглядов и ценностных ориентиров. И сбить с этого настроя его было невозможно. Когда стал вопрос о военной пенсии, Василия Федоровича пригласили в военкомат и предложили принять присягу Украине, объясняя, что таким образом его военная пенсия будет увеличена до приемлемого размера. Дед Вашута присягу Украине приносить отказался. И не потому, что не любил Украину, а потому, что считал, что присягать можно только единожды. А вот приносить присягу второй раз, пусть и отвернувшись, пусть и шепотом в уголок — это уже будет предательством. Странное мнение по нонешним временам.

Вот так он и жил: с маленькой пенсией, но гордо поднятой головой. Рыбачил. Знал все окрестные леса по поводу грибного промысла. Ходил на охоту. Не браконьерствовал, ну разве иногда принесет домой лишнего зайца, да и то — если удачно стрелял, оставлял себе только одного зверя, остальных зайцев раздавал товарищам. Рыбачил он заядло, но по своим, ему одним понятным правилам и приметам. Мог выехать в пять утра и прорыбачить до десяти вечера, мог вернуться через час с тремя хвостами, а на расспросы, почему так быстро оставил рыбалку, раздраженно буркнуть, мол, не клевало…

Я заметил, что тетя Маруся, которая и раньше деда Вашуту как-то чуть-чуть выделяла из всего сельского населения, после смерти Ивана стала относиться к соседу намного теплее. Впрочем, отношениями назвать это было нельзя. А если и были они, эти отношения, то скрывались они и от людей, и от себя со всей военной конспиративностью.

Было жарко, и на обед тетя Маруся приготовила холодный красный борщ, напекла оладушек и нажарила рыбы. На десерт был приготовлен ягодный узвар, в который для вкуса были добавлены сухофрукты, а к нему — поздняя клубника со сметаной. Узвар уже успел отстояться, потом охладится в подвале, а теперь даже кувшинчик, в который он был налит, запотел, так крепко охлажден напиток.

Обед проходил мирно, чинно, если бы не вмешалось радио. Тетя Маруся не успела выключить этот допотопный агрегат, который и работал-то от случая к случаю. Впрочем, его всегда слушали, особенно что касалось прогноза погоды. По какой-то старой привычке радио в хате никогда не отключали. Так и сейчас. Радио включилось, раздалась трескотня первых помех, после чего бодрый голос диктора стал вещать последние новости. Теть Маруся чуток не успела перекрыть горлянку проснувшемуся чревовещателю, тот успел проскрипеть весть о том, что некому Шухевичу присвоили звание героя Украины. Увидев, как вытягивается Вашутино лицо, тетя Маруся бросилась к радиоточке чуть не с кулаками. Враг заткнулся. Обед был испорчен.

Я редко видел деда Вашуту таким возбужденным. Его лицо побагровело, жилы напряглись, казалось, что его вот-вот разорвет от ярости.

— Только этот придурок может таких мерзавцев делать героями. Подумать только — подручник нацистов — и герой. Ни стыда, ни совести.

— Дык, вроде бендеровцы сейчас все в героях ходят… — робко подала голос тетя Маруся и тут же пожалела об этом.

— У нас не только эти подонки в героях ходят. А я так считаю: если участвовали в расстрелах мирных жителей, если помогали нацистам казнить евреев — вечный позор им! Пусть говорят все, что хотят. Но если получил оружие у Гитлера и служил ему — ты враг! А то, что потом, когда немец ослаб, против него оружие повернули — так и собака может кусить хозяина, когда тот болеет и пнуть в ответ не может. Все воевали. Только правда она в той войне одна была: или ты с Гитлером или ты против него. Вот это — полоса разделительная. Для оценки твоей деятельности. И если лизал пятки захватчику — ты враг. Остальное — это нюансы. Нюансы бывают всякие. Но делать героев из предателей и палачей нельзя. Это мое мнение.

Я попытался увести разговор немного в сторону:

— Так у нас и Мазепа чуть ли не главный национальный герой…