Читаем Тринадцатый миллионер полностью

Вода имеет чарующее свойство: она смывает с тебя всю грязь, которая накопилась не только на теле, но и в душе. Вода — это особенная субстанция. Неподвижная и текучая, переменчивая и постоянная, дарующая жизнь и жизнь отнимающая.

Так, как вода, очищала меня и тихая украинская речь тети Маруси. Было что-то в этой обычной болтовне сельской женщины, рассказывающей об обычной жизни своего села такое благотворящее. Не в самих словах, нет, такие банальности говорят везде и всюду, но в тоне, в том, как спокойно расставлены акценты, в том, что нету в речах ни ненависти, ни страха, и только иногда промелькнет безмерная усталость человека, привыкшего к непосильному труду.

Лето. А в баньке натоплено. Обливаешься горячей водой, а тут, рядышком ведра с ледяной, для любителя. А я люблю. Окатишься. Проорешь! Была б зима — можно было бы и по снежку покататься. А так, обойдется… Пришлось окатить себя, использовав все три приготовленных ведра. Получился своеобразный контрастный душ. И сразу же — холодненького кваску. А вот теперь душа моя пребывает в нирване.

Ведь что человеку надо до полного счастья? Ощущение полной безмятежности. Наверное, это только у меня такое ощущение, что гонка по жизни меня измотала, измочалила, вытянула все жизненные соки, забрала все силы. Вот теперь я и наслаждался тем перерывом, который даровала мне судьба.

От жара и холода, от контрастов звука и тени — а в селе звуки совсем не такие как в городе, становилось необычайно спокойно. И на этой волне — успокоенности я вернулся в хату, нырнул в приготовленную чистую постель и уже через минуту спал крепким сном. Спал, и, впервые за последних два года, мне не снились тревожные сны. Я не просыпался ночью ни от страха умереть, ни от ощущения, что меня опять обокрали, ни от ужаса полной нищеты. Ощущение денег — это не только наслаждение и удача, это может быть и кошмаром. А тут, в Приполье, меня как-то покинуло ощущение того, что деньги вообще существуют, что они нужны мне, что я нахожусь под постоянным прессом их быстрого добывания.

И вот я спал, спал крепко и мирно почти восемнадцать часов кряду. Когда я проснулся было на часах уже десять часов поутру. В селе так поздно не встают. Да и я, обычно, когда попадаю в село, просыпаюсь рано, в часов шесть или пол-седьмого. Встал, побежал на улицу умываться. Там как раз тетя Маруся кормила курей.

— Доброе утро, тетя Маруся.

— Доброе утро, сынку… Ну что, выспался? Вижу, вижу… Ничего… Завтрак на столе. Поешь. А я еще курям попораю, да и свинку, а потом и поговорим. Я уже поела.

Я с удовольствием окатил себя холодной водой из колодца, умылся, почистил зубы (у тети Маруси я уже давным-давно оставил аварийный комплект домашних принадлежностей: бритву, помазок и зубную щетку). День обещал быть жарким. Парило.

— Дощику потрібно, земля висушена, може, ти мені водички набереш? Он у ту балю. Дякую… Водичка до вечора зігріється, як раз поливати.[6]

Я с удовольствием взялся за дело. Можно было бы, конечно, посмотреть, дышит ли насос, проиграться с проводкой, попытаться выкачать насосом воду и стоять, слушая, как фыркающий движок насоса разгоняет тишину сельского дня. В ту балью входит литров пятьсот, не меньше. Немного подумав, я покрутил ручку корбы, стал спускать ведро вниз. Вскоре первое ведро воды, наполненное до краев, показалось над ободом колодца. День начался. Скрипел ворот, цепь мерно наматывалась на обод, я люблю, когда цепь наматывается ровными рядами, аккуратно, не путается, тогда и ведро идет ровно, вода не расплескивается, ее выбираешь почти полным до краев ведром.

— Та чого ж ти, синку, відразу й до праці, поснідав би спочатку[7], — тетя Маруся всплеснула руками.

— Ничего, поесть успею. Лучше мышцы чуть разогрею.

Тетя Маруся улыбнулась. Она какое-то время понаблюдала, как я споро притаскиваю воду, потом пошла «поратысь» по своим другим делам.

Я потратил какое-то время на то, чтобы бадья, в которой не было ни грамма воды, наполнилась до краев. Чувствовалось, что колодец я не то, чтобы вычерпал совершенно, но воды в нем оставалось маловато. В засушливое лето колодец не слишком быстро наполняется водой. Вода в колодце, который тут называют только ласково: «крыныця» свежая и чистая. Когда бадья наполнилась до самого краюшка, я сумел перевести дух. Руки скрипели с непривычки, мышцы рук ломало, я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Вернулся в хату, там действительно на столе было накрыто, еда была аккуратно закрыта от мух чистым кухонным полотенцем. Я с удовольствием съел салат, сваренные всмятку яйца, запил это большой кружкой кисляка[8]. Потом убрал со стола и вымыл посуду, чтобы тете Марусе было меньше работы.

В голове было пусто, ни одной плохой мысли. В животе приятно урчал кисляк, переворачиваемый и смешиваемый с остальной пищей. Жизнь казалась не такой уж и противной. Вот тут я и вспомнил про мой вчерашний разговор (вчерашний? Несомненно вчерашний, хотя мне стало казаться, что это разговор был очень и очень давно, совсем в другой жизни).