— Возможно, у него в другом городе была женщина, и он собирался уехать. Развестись, продать дом, продать бизнес… Начать с нуля. Ида говорила, в душе он не был бизнесменом, а наоборот, был гуманитарием. То есть можно предположить, что делами в основном заправлял его компаньон. И вот компаньон узнает, что Крамер собирается продать свою часть бизнеса… Что, по-твоему, он предпримет?

— Он попытается выкупить долю Крамера.

— А Крамер скажет, извини, друг, но Икс дает больше… ничего личного. Кстати, компаньон… его зовут Игорь Костин, уже сделал предложение Иде, и она согласилась.

— Ты думаешь?

— Я рассуждаю. Он запросто мог снять слепок с ключей Крамера, прийти ночью, зная, что Крамер один, возможно, принес с собой кусок трубы. Проник в квартиру, пошел на звук работающего телевизора, встал на пороге, мигом оценил обстановку и… Допускаю, он знал о винтах, Крамер мог упомянуть о них в разговоре. Но даже если не знал, у него хватило бы сил сорвать ящик. Согласен?

— Гипотетически. А знак на абажуре?

— Черт его знает! — искренне ответил Монах. — По знаку будем работать.

— Может, поговорить с Поярковым?

— Опять вбросить? Нет, Леша, не будем суетиться. Ты сам сказал, ведется следствие. Мотив лежит на поверхности, они докопаются.

— А если он убьет… еще кого-нибудь?

— Не убьет. Он получил все, что хотел. Или ему так кажется.

— Ты, Христофорыч, лихо… э-э-э… однако, — заметил Добродеев.

— Ракурс, Леша. Все дело в ракурсе. И в этом! — Он постучал себя пальцем по лбу. — За что пьем?

* * *

…Вечером Монах подошел к дому Иды Крамер. Разговор с журналистом оставил после себя неприятный осадок. Монах прекрасно понимал, что Добродеев ему не то чтобы не поверил, а поверил не совсем. Версия с компаньоном была слишком хороша, чтобы быть истинной. Хотя… черт его знает! Поярков не дурак, может покопаться в несчастном случае с Анатолием Крамером и бог знает до чего докопаться. Следствие продолжается. Монах чувствовал себя рыцарем на распутье перед камнем с нечитаемыми письменами судьбы, и куда бы он ни направил свою лошадь, везде будет хреново. И знак на восточном абажуре поддельный, и лестница-стремянка в кладовой, и выход из больницы через приемный покой, где всегда открыто — все в масть. И мотив налицо. И ложь, и чувство вины, которые он почувствовал в ней, когда впервые взял за руку…

Он топтался у двери в парадное, глубоко задумавшись, впервые в жизни не зная, что предпринять. Какой-то мужчина подошел к двери, и Монах посторонился. Они взглянули друг на друга. Монах узнал Андрея Шепеля. Мгновенное оцепенение, и Шепель с ревом: «Паршивая ищейка!» — бросился на Монаха. Он был тренированным быком, этот Шепель. Монах вскинул руки, защищая голову. Удары сыпались один за другим. Монах уперся спиной в стену, пытаясь удержаться на ногах. Перед глазами его бешено закрутилось, разбрызгивая искры, огненно-красное колесо, а где-то впереди, через глубокую черноту, уже открывался все шире и шире ярко освещенный вход куда-то, и тепло, светлая радость и предвкушение благ зарождались внутри…

Глава 33. На круги своя…

— Мне нужно уехать, я страшно боюсь! — кокетничала Светка, закатывая глаза.

— Ничего не нужно бояться, Светочка, — басил Гарик. — Я сумею тебя защитить.

Они шли по заснеженной улице, держась за руки. Гарик рассказывал всякие смешные случаи из своей практики и сплетни из жизни знаменитых спортсменов. Светка радостно хохотала. Убийства и страхи отодвинулись за горизонт, жизнь продолжалась. Гарик шагал рядом, такой большой и надежный, рокотал, держал ее за руку, и рука у него была горячая. Перчаток он не носил. Светке было с ним тепло и надежно. И мама у него приятная; Регина Антоновна, уже приходила на сеанс… они теперь как подружки! Почти каждый вечер они все пьют чай с пирогом, который печет Регина Антоновна. И кто знает, кто знает… Он на нее запал, это видно невооруженным глазом, но ничего себе не позволяет, что Светке нравится, но немного настораживает: удивительная несовременность!

Он сказал, что сумеет ее защитить, и Светка подумала: а что будет, когда он уйдет? Он проводит ее домой, попрощается и уйдет, она запрет за ним дверь и останется одна. И вот тут-то и амба! «Знаковый» убийца, как она его окрестила, выйдет из тени и… Лучше не думать! Вот если бы Гарик пожил у нее немного, пару недель всего, пока его не поймают… Она представила, как утром готовит ему кофе… Нет! Он не пьет кофе! Чай… мятный! Она поморщилась — ну и гадость!

Ладно, пусть мятный. Она в коротеньком атласном халатике, голубом в синие и желтые цветы, он… Светка розовеет, вспомнив мощный голый торс Гарика.

— Мама испекла пирог, — сказал Гарик, сворачивая во двор. — Твой любимый, с яблоками. Говорит, специально для Светочки.

— А я ей взяла новую маску, просто супер! Ой, Гарик! — вдруг вскрикнула Светка. — По-моему, дерутся! Смотри! Вон там! Около подъезда, — прошептала Светка, хватая Гарика за рукав. — Не иди туда! Я боюсь!

— Постой тут, я быстро!