Читаем Триллер полностью

— Он просто мой клиент. Мы встретились десять лет назад, когда я вел дело иммигрантов pro bono.[11] Послушайте, вы, кажется, знаете больше меня. Вы уверены, что это он?

— Думаю, вы подтвердите это, когда прослушаете запись переговоров авиадиспетчера с пилотом. — Матта вытащил из внутреннего кармана компакт-диск и добавил: — Запись слегка подредактировали, чтобы занимала меньше места, но все самое главное осталось.

Как и любой другой человек, который оказался бы на его месте, Джек сгорал от любопытства: замешан ли в деле его клиент? Жив он или мертв?

— Давайте послушаем, — согласился он.

Матта вставил диск в магнитолу. После нескольких секунд абсолютной тишины в колонках сквозь треск помех раздался голос:

— Диспетчерская служба аэродрома базы ВМФ США в заливе Гуантанамо, Куба, вызывает неопознанный борт, следующий курсом один-восемь-пять. Назовите себя.

Пауза. Авиадиспетчер с башни повторил сообщение. Наконец откликнулся мужской голос, едва различимый, хотя креольский акцент спутать было невозможно.

— Вас понял.

— Это Жан, — сказал Джек.

Голос диспетчера продолжал:

— Вы входите в зону, запрещенную для полетов. Назовите себя.

Тишина в ответ.

— В воздух подняты истребители. Повторяю: назовите себя.

Джек подошел ближе к магнитоле и максимально напряг слух. Впечатление было такое, что его клиент испытывал затруднения с дыханием.

Голос авиадиспетчера звучал все настойчивее:

— Неопознанный борт, ваш транспондер передает код семь-семь два нуля. У вас чрезвычайная ситуация?[12]

И вновь молчание, затем новый голос:

— Гуантанамо, это «Мустанг».

Перегнувшись через стол, Матта нажал на «паузу» и пояснил:

— Пилот истребителя.

Запись возобновилась.

— Видим его. Белая «Сессна сто восемьдесят два» с синими полосами. Идентификационный номер: Ноябрь-два-шесть-Гольф-Майк. На борту один пилот. Пассажиров нет.

Диспетчер:

— Ноябрь-два-шесть-Гольф-Майк, пожалуйста, подтвердите код семь-семь два нуля. Вы терпите бедствие?

— Подтверждаю.

— Назовите себя.

— Жан Сен-Пре.

— Что у вас произошло?

— Я… я думаю, у меня сердечный приступ.

— «Мустанг», продолжаете его наблюдать?

— Так точно. Кажется, пилот навалился на штурвал. Идет на автоматике.

— Ноябрь-два-шесть-Гольф-Майк, вы вошли в зону, запрещенную для полетов. Вы поняли меня?

Снова молчание.

— Это «Мустанг». В воздухе МиГи. Засек двоих. Приближаются по азимуту двести сорок, запад-северо-запад.

Посмотрев на Джека, Матта прокомментировал:

— Это кубинские истребители. Появление частного самолета в воздушном пространстве Кубы не приветствуется.

Запись продолжилась; диспетчер произнес:

— Ноябрь-два-шесть-Гольф-Майк, вы запрашиваете разрешение на посадку?

— Да, — выдавил Жан напряженным голосом. — Я не могу вернуться.

Следом раздалась испанская речь, и у Джека мурашки побежали по коже от того, что он услышал.

— Внимание! Вы вторглись в воздушное пространство Республики Куба. Это первое и последнее предупреждение. Немедленно берите обратный курс, или будете сбиты как вражеское воздушное судно.

Снова диспетчер:

— Ноябрь-два-шесть-Гольф-Майк, вам нужно изменить курс на два-двадцать, юг-юго-запад. Покидайте кубинское воздушное пространство и входите в воздушный коридор Соединенных Штатов. Вы поняли меня?

Матта снова остановил запись и объяснил Джеку:

— Там есть такой узкий коридор, предназначенный для американских самолетов, когда они прилетают на базу или покидают ее. Диспетчер пытается направить Сен-Пре в безопасную зону.

Опять зазвучала запись.

— Ноябрь-два-шесть-Гольф-Майк, вы поняли меня?

Но Сен-Пре не успел ответить. Вновь послышалась команда на испанском языке:

— Немедленно берите обратный курс, или будете сбиты как вражеское воздушное судно.

— Ноябрь-два-шесть-Гольф-Майк, вы поняли меня?

— Он подает сигналы рукой, — вмешался пилот истребителя. — Наверное, он не может говорить.

Диспетчер:

— Ноябрь-два-шесть-Гольф-Майк, уходите на курс два-двадцать, юг-юго-запад. Равняйтесь на ведущий F-шестнадцать. Он сопроводит вас до аэродрома. Посадку на базе Гуантанамо разрешаю.

Джек рассеянно перевел взгляд в окно. Он мысленно представлял себе драму, разыгравшуюся в кубинском небе.

— «Мустанг», доложите обстановку.

— Находимся в коридоре. Цель сзади, идет на автопилоте.

— Есть визуальный контакт с бортом?

— Да. Я сейчас у него на крыле. Тот уход от МиГов лишил его последних сил. Боюсь, он вот-вот потеряет сознание. У нас критическая ситуация.

— Ноябрь-два-шесть-Гольф-Майк, пожалуйста, подайте сигнал нашему пилоту, что вы в сознании и слышите меня.

После длительного молчания пилот истребителя сообщил:

— Есть! Он подал сигнал.

Диспетчер:

— Вам разрешено совершить посадку на полосе номер один. Вас окружают четыре истребителя, они имеют санкцию немедленно открыть огонь в случае отклонения от указанного курса. Вы поняли меня?

Снова тишина, затем слова «Мустанга»:

— Он понял.

— Хорошо. «Мустанг», ведите его.

После тридцатисекундного молчания диспетчер подал голос:

— «Мустанг», как ваш ведомый?

— С нашим другом все должно быть в порядке. Приближается к южной оконечности основной базы.

Пользуясь очередной паузой в переговорах, Матта пояснил: