Читаем Триггер убийства полностью

– Нет. Он приехал по делам. Я сразу это знала. За три дня до этого тоже куда-то уезжал. Часа через три вернулся. Отдыхать мы собирались в Сочи. Забронировали отель, купили билеты на «Ласточку». А потом вдруг потащились на машине в Крым. У Андрея появились какие-то дела. Чтобы Андрей оплатил отель и потом туда не поехал? Бронь не возвращается. Потерять деньги – это не его методы. Как горы только не рухнули? – У женщины дернулся уголок губ. Насмешка. Не удивление и не сожаление.

– А вы не спрашивали, что изменилось в его планах? Вам он никак не объяснил, почему вы едете в Крым?

– Я привыкла не спрашивать. Зачем? Если все равно никогда не получаю прямой ответ. Еще раз услышать, что я тупая курица, которая вместо того, чтобы радоваться отдыху, морю, солнцу и хорошей гостинице, вечно всем недовольна. Он мне и так это постоянно сообщает… сообщал. – Совершенно пустым взглядом она смотрела на подполковника, переводила его на зал ресторана, скользила по Кире и возвращалась обратно.

Кира вглядывалась в лицо женщины. Гладкий лоб не портили морщины, брови не шевелились, от глаз не разбегались лучики, при этом она отпивала из бокала и улыбалась официанту. Ее безразличие не олицетворяло ни горе, ни радость. Нет чувства вины, которого ждал Самбуров. Ни тоски, ни несчастья, ни радости. Ей неинтересно.

– Если я молчала, то он больше рассказывал. Андрей был очень разговорчив, но у него не было друзей. Так что я единственная, кому он мог похвастаться, если у него что-то получалось. Надо было просто подождать, и он бы сам все рассказал.

– А в Крыму вы тоже забронировали гостиницу? На сколько дней? – уточнила Кира. – Сколько он запланировал здесь провести?

– Мы остановились в Симферополе на две ночи в каком-то клоповнике. Потом переехали в «Ялту Интурист». Он оплатил наличными десять дней.

– Наличными? – зацепилась за слово Кира. – Приехав в Крым, Андрей где-то взял деньги. Вы знаете, где именно?

Пустой отсутствующий взгляд сфокусировался на Кире. Женщина покачала головой.

– Андрей Родионов готовил процедуру банкротства, – сообщила Вергасова – а незадолго до смерти вдруг передумал. Расторг договор с юристами. У него неожиданно появилась крупная сумма денег. Очень крупная. Настолько, что разом поправила его финансовую ситуацию.

– Он отменил банкротство? Я об этом не знала. Этого он мне еще не рассказал. – Вдова вновь покачала головой. Она не лгала. Ни микрожестов, ни мимики, транслирующей ложь или волнение. – Когда Андрей разговаривал по телефону, он часто уходил на балкон, в другую комнату, в машину. Мне говорил, что защищает меня, огораживает от вреда, который могут нанести его дела. А я и не стремилась слушать, выяснять, что-то менять. Знаете, меньше знаешь – крепче спишь. Я ценила свое спокойствие и отсутствие надобности принимать решение. А говорить он мог не только по делам… Я как раз перед его исчезновением слышала такую чушь… даже озвучивать неудобно… лучше бы ничего не слышала.

– Что слышали? Озвучьте, – стал настаивать Самбуров.

– Не знаю, с кем он разговаривал, но ему рассказывали. – Ольга хмыкнула и быстро помотала головой, будто до сих пор не в силах поверить в то, что слышала. – Я бы не поверила, но точно слышала. «Корзинку котят новорожденных переехали внедорожником». Бред. С наркоманом, что ли, каким разговаривал.

Самбуров пожал плечами. Ольга продолжила:

– И ведь слушал эту ерунду на полном серьезе. Потом отвечал. Нет, спасибо. Я обойдусь без этих знаний. Я многого из жизни Андрея предпочитала не знать.

– Вы знали про его любовницу, – Кира утверждала, а не задавала вопрос.

– Почему вы говорите о ней в единственном числе? – интонации женщины не изменились, выражение лица тоже. Ее это не беспокоило. Действительно не волновало. – И о какой конкретно говорите? Я не про всех знаю.

– И вас это не тревожило? Вы не ревновали? Не боялись, что он уйдет к одной из них? Не хотели оборвать это мучение раз и навсегда? – не слишком эмоционально спросила Кира.