Читаем Триггер убийства полностью

Кира вытряхнула из своей сумочки горсть обычных пластиковых домино и принялась выстраивать их на краешке стола.

– Ты их в церкви сперла? – уточнил Самбуров.

– Я заплатила за них нервными клетками, – невозмутимо отозвалась Кира, прервалась, потом что-то припомнила и достала маленький альбом с фотографиями.

– В альбоме, который часто рассматривал Монголин, не совсем фотографии. Это своеобразный мудборд, доска настроения, вдохновения, если хотите, личный иконостас. Вот это репродукция картины «Пророк Нафан перед Давидом». Эти двое в комплекте знамениты тем, что пророк заставил царя раскаяться и совершить множество благих поступков во имя Господа. – Кира положила на стол первую картинку. – Вот это вот стих из Книги пророка Исаии, глава не помню какая, это призыв к раскаянию. Вот это – слова Иоанна Крестителя, тоже о раскаянии. А написаны они рукой отца Пимена, на книжке, которая была на столе, подарена она Монголину его же духовником. Вообще интересный батюшка. Очень грамотно выстраивает свое влияние на духовных сынов. А в чадах у него сплошь богатые и влиятельные люди. Если сократить психологические приемы, отец Пимен очень грамотно манипулирует, расставляет триггеры, потом подкрепляет результат обещанием царствия небесного и умело пополняет свою паству. Процесс раскаяния проходит активно и в денежном эквиваленте. Идет на добрые дела, разумеется, под чутким руководством церкви в лице отца Пимена. Но самое главное… – Кира раскачивалась на пятках вперед-назад, вопреки своему обычному поведению, она не уселась на его стол. – Отец Пимен регулярно пополняет число благодетелей через это самое раскаяние. То есть он призывает самому покаяться и кое-кого из друзей обличить. Даже не так. Самому покаяться и нести свет Господен дальше, в массы, к конкретным грешникам, для облегчения их души, прозрения и обретения места в царствии божием, – по слогам договорила Кира и толкнула доминошку, та со стуком ударилась о другую, и все они сложились одна за другой.

– Пришел сам – приведи другого, – радостно высказал свою догадку Роман.

– Именно! – похвалила специалист по психопатологии и самодовольно глянула на Самбурова. – А ты говорил, зря доминошки утащила. Видишь, как наглядно.

– Это же непорядочно! Это же противозаконно и… – возмущалась Татьяна Николаевна. Ее лицо, с которого вот только сошла краснота, снова залилось цветом.

– Если вас так беспокоят эти доминошки, я съезжу, верну их, – заявила Вергасова. – В грехах каяться не буду! И не просите! Могу еще один комплект домино купить в качестве моральной компенсации.

– При чем здесь домино? – Татьяна Николаевна тяжело дышала. – Этот священник манипулирует людьми… Он причастен к убийству… Его нужно арестовать!

– Нет, не причастен, – отмахнулась Кира. – Он все свои обязанности исполнял безукоризненно – учил, разъяснял, увещевал, проповедовал. Все согласно заветам Евангелия, ну или где у них там обязанности прописаны. А то, что получилось вот так неожиданно… Он сам в шоке. Его цель – благодетелей приобрести, а не сократить их поголовье в процессе борьбы за слово божие. О смерти Монголина он не знал и очень огорчился. – На лице девушки заиграла мстительная улыбка. – Очень-очень огорчился. Думаю, они рассчитывали в ближайшем будущем влиять на его финансы, что теперь, разумеется, не получится.

– Ну да, – Самбуров покачал головой. – Предъявить нам ему нечего. А с душой его пусть господь бог разбирается. А кого собирался Монголин в лоно церкви привести, Пимен знает?

– Нет. Точно нет. – Кира помотала головой. – Он только считает, что грехи там очень-очень тяжкие. Антон Алексеевич употреблял фразу: «Главенствовал над грешниками и деяниями их». Кто это, отец Пимен не в курсе.

Кира выложила фото девушки. Лет тридцать. Красивая. Улыбается. Кроме подписи «Ася», больше ничего.

– Я думаю, это парафилический, то есть сексуальный компонент, – пожала Вергасова плечами, – которого не хватало в параноидном синдроме.

– И в чем же Монголин каяться собирался? Что такого мог обнародовать, что его за это убили? – Семенов хмурился.

– А человеку в возрасте за пятьдесят всегда есть в чем покаяться. И что скрывать. Сожаления, ошибки, обманутые ожидания, грехи…

На пороге стоял высокий мужчина в бежевом костюме. От его пристального взгляда, который совсем ничего не выражал, вообще ничего, по спине Киры побежали мурашки.

На лице человека сорок три мышцы, которые способны демонстрировать эмоции десятью тысячами выражений. Ни одна из них не отражалась на лице незнакомца. И голос звучал ровно.

Кира отметила очень коротко стриженные волосы с сединой, тщательную выбритость, темно-серые глаза, небольшую асимметрию лица и крошечный шрам, ломающий бровь. Высок, худ, ширины в плечах добавляет пиджак.

Специалист по психопатологии поймала себя на том, что не может отвести взгляда от ничего не выражающего лица.

– О! Очень кстати, – всплеснул руками Семенов. А вот голос Федора Васильевича стал чуть тоньше обычного, восторга выплеснулось слишком много, еще и жестом слова поддержал. Полковник лукавил. Гостю он не рад.