Читаем Трибунал для Героев полностью

Из текста этой не раз публиковавшейся телеграммы, в том числе в книгах Д. Медведева, следовало, что захваченные живыми разведчики были расстреляны, а ОУН готова передать полиции только документы. На самом деле из текста телеграммы, да и других документов,[308] как раз следовало обратное, — что разведчики на тот момент были еще живы. Однако проанализировав текст этого обширного документа Т. Гладков сделал, на мой взгляд, правильный вывод о том, что, вероятнее всего, разведчики действительно погибли в схватке с бандеровцами. Но последние, пытаясь заинтересовать немцев и выторговать заложников, пошли здесь на обман. Подкрепляя свои доводы, Т. Гладков сослался также на начальника разведки отряда «Победители» А. Лукина, который высказал ему предположение, основанное на информации своего неназванного источника о том, что Кузнецов, Каминский и Белов «натолкнулись на группу бандеровцев, переодетых в форму красноармейцев и только в последний момент поняли роковую ошибку».[309]

Группу сторонников другой версии возглавил соратник Николая Кузнецова разведчик Николай Струтинский. В течение многих лет он с братом Георгием собирал по крупицам информацию о гибели своего товарища (около 50 томов материалов) и искал место его захоронения. По словам Струтинского, у которого были свои источники информации, эта работа, по результатам которой несостоятельность версии Д. Медведева стала очевидной,[310] вылилась в настоящую детективную историю, в которой присутствовали интриги, преследования, и даже попытки похитить череп, который Струтинский хранил в коробке у себя в квартире…

В кратком изложении это выглядит так.[311] Н. Струтинский утверждал, что место захоронения разведчика ему удалось установить с помощью одного бандеровца, соседа некого С. Голубовича, в хате которого и погиб Кузнецов, подорвав себя гранатой. В присутствии понятых, представителей властей, прокуратуры и КГБ, раскопали могилу, извлекли останки.[312] Затем составили акт, подписанный участвовавшими в эксгумации судмедэкспертом г. Львова Зеленгуровым и старшим следователем УКГБ капитаном Рубцовым. А в декабре 1959 г. Львовское УКГБ поручило проведение экспертизы М. Герасимову. Ему же передали 17 фотографий Н. Кузнецова. 29 декабря академик подписал заключение о том, что с вероятностью, составившей порядка 98 %, фотографии, и череп принадлежат одному и тому же лицу. После этого, 27 июля 1960 г., останки перезахоронили на воинском кладбище — «Холм Славы» во Львове. Теперь уже версию Н. Струтинского приняли как официальную. Она изложена во всех энциклопедиях. В частности, в справочнике «Герои Советского Союза» утверждается, что Кузнецов «в ночь на 9.03.44 у села Боратин (Бродовский р-он Львовской обл.) был окружен бандеровскими бандитами, подорвал себя и приблизившихся к нему врагов гранатой».[313]

Действовавшей же параллельно другой группе (сторонников версии Медведева), возглавляемой бывшим комиссаром отряда «Победители» полковником С. Стеховым, у которых, по выражению Струтинского, «амбициозная зависть превратилась в крайнюю ненависть к нам», удалось обнаружить «другие» останки легендарного разведчика. Эта группа провела свои раскопки в Вербском районе (в районе села Мильча) и после эксгумации и проведения анализов с помощью «более современных методов» стала утверждать, что под памятником во Львове покоился гестаповец, а возле этого села был похоронен настоящий разведчик…

Но это еще не все. На рубеже 80-х-90-х годов стали появляться публикации, в которых журналистами и историками стали ставиться под сомнение обе этих версии. Так, К. Закалюк, ссылаясь на неназванного им бывшего бойца отряда «Победители», начал утверждать, что легендарного разведчика убили не боевики ОУН, а свои же сотрудники. П. Яковчук, поддакивая Закалюку в вопросе о том, что советские чекисты могли расправиться над Кузнецовым в отместку за неудачное покушение на Эриха Коха, выдвинул еще одну несуразную версию — состряпав легенду о гибели Н. Кузнецова, органы госбезопасности на самом деле переправили его под другим именем на Запад для продолжения диверсионно-разведывательной работы. Есть и другие еще более невероятные и ничем не обоснованные предположения.

Исходя из всего изложенного, вряд ли можно считать точно установленными обстоятельства гибели и место захоронения легендарного разведчика. Т. Гладков, видимо, правильно поступил, написав об этом в своей книге весьма скупо и осторожно.

Вот такая грустная история, которая имеет продолжение и в наши дни. На том месте, где в сентябре 1962 г. во Львове был установлен памятник Н. Кузнецову, сегодня лежит камень. А на камне надпись — здесь будет сооружен памятник В. Кубийовичу. Тому самому, который в сороковые годы непосредственно участвовал в формировании дивизии СС «Галичина»…

Архивный документ.