Читаем Трибунал для Героев полностью

Так что же это было — справедливый суд или расправа и акт устрашения для других полководцев?

Ответ однозначен. Сталин всегда считал наиболее эффективным средством управления жесткие репрессии, вселявшие в других чувство страха. А в этом случае он к тому же пытался снять таким образом с себя ответственность за неподготовленность страны и армии к войне. Делал это, поскольку прекрасно осознавал, что несоизмеримо большая вина за трагедию первых дней войны лежит не на Павлове и других расстрелянных генералах, а на высшем руководстве страны.

Вслед за Сталиным, его окружение уверяло всех и вся в непобедимости РККА, призывало не паниковать, не провоцировать Гитлера. Несмотря на многочисленные донесения наших разведчиков и перебежчиков, категорически запрещалось предпринимать какие-либо шаги по повышению боеспособности частей…

Суд над Павловым, Климовских, Григорьевым и Коробковым состоялся ровно через месяц после начала войны. Процесс проходил ночью в Лефортовском следственном изоляторе. Председатель Военной коллегии В. Ульрих открыл заседание в 00.20 минут 22 июля 1941 года.

По воспоминаниям секретаря судебного заседания А. Мазура, в это время начался очередной налет немецкой авиации на столицу и перетрусивший армвоенюрист, тыча пальцем в подсудимых, закричал: «Вот видите, до чего вы довели?»

На вопрос Ульриха, признает ли Павлов обвинение по статьям 58-1 «б» и 58–11 УК РСФСР, подсудимый ответил:

Виновным себя в антисоветском заговоре не признаю. Участником антисоветской заговорщической организации никогда не был.

Ни один из обвиняемых также не признал себя виновным ни в преднамеренном бездействии, ни в других преступлениях. Между тем Павлов довольно точно назвал судьям причину своего и их ареста:

Мы в данное время сидим на скамье подсудимых не потому, что совершили преступление в период военных действий, а потому, что недостаточно готовились к войне в мирное время.

Отрицая обвинение в том, что фронт был открыт противнику преднамеренно, Павлов подробно говорил о допущенных ошибках. И не только своих. Не будем их все перечислять. Об этом тоже написано достаточно много. И о неукомплектованности частей, и о нехватке топлива для танков, и о запоздалом занятии рубежей укрепрайонов…

История со временем все расставила по своим местам. Генерал Павлов и его сослуживцы не были изменниками Родины. Обвинения в этом тяжком преступлении даже судьи Военной коллегии в своем приговоре по этому делу, оглашенном на рассвете, переквалифицировали на воинские противоправные действия. Правда, вовсе не потому, что, исходя из своего судейского усмотрения, они сочли их несостоятельными. Просто Сталин, прочитав доставленный в Кремль проект приговора, передал Ульриху через Поскребышева свое указание убрать всякую чепуху вроде «заговорщицкой деятельности»[248]

В приговоре указывалось, что «обвиняемые Павлов, Климовских, Григорьев, Коробков вследствие своей трусости, бездействия и паникерства нанесли серьезный ущерб РККА, создали возможность прорыва фронта противником на одном из главных направлений и тем самым совершили преступления, предусмотренные статьями 193-17 «б» (бездействие власти… при особо отягчающих обстоятельствах) и 197-20  «б»  (сдача неприятелю начальником вверенных ему военных сил…) УК РСФСР».

По этим статьям всех четверых приговорили к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение немедленно, а приказом НКО СССР № 0250 от 28 июля 1941 года — объявлен в войсках.

В 1956 году Генеральный штаб вынес заключение по этому делу. Из него следовало, что Павлов, Климовских, Григорьев, Коробков, Клич не виновны «в проявлении трусости, бездействия, нераспорядительности, в сознательном развале управления войсками и сдаче оружия противнику без боя».

Еще через год военная коллегия отменила приговор в отношении расстрелянных генералов за отсутствием в их действиях состава преступления. В определении указывалось, что «прорыв гитлеровских войск на фронте обороны Западного особого военного округа произошел в силу неблагоприятно сложившейся для наших войск оперативно-тактической обстановки и не может быть инкриминирован Павлову и другим осужденным по настоящему делу как воинское преступление, поскольку это произошло по независящим от них причинам».[249]

Архивный документ.

Экз №-----

Сов. секретно

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ № ГКО-169сс (№ 00381)

от «16» июля 1941 г.

Москва, Кремль

Государственный Комитет Обороны устанавливает, что части Красной Армии в боях с германскими захватчиками в большинстве случаев высоко держат великое знамя Советской власти и ведут себя удовлетворительно, а иногда прямо геройски, отстаивая родную землю от фашистских грабителей.

Однако наряду с этим Государственный Комитет Обороны должен признать, что отдельные командиры и рядовые бойцы проявляют неустойчивость, паникерство, позорную трусость, бросают оружие и, забывая свой долг перед Родиной, грубо нарушают присягу, превращаются в стадо баранов, в панике бегущих перед обнаглевшим противником.