- Возьмите, любезный Атос, она принадлежит вам по праву.

Атос улыбнулся своей ласковой и очаровательной улыбкой.

- Друг мой, для Атоса этого слишком много, для графа де Ла Фер - слишком мало, - ответил он. - Оставьте себе эту грамоту, она ваша. Вы купили её, увы, дорогой ценой!

Д'Артаньян вышел от Атоса и вошёл в комнату Портоса.

Он застал его перед зеркалом; облачившись в великолепный, богато расшитый камзол, Портос любовался собой.

- А, это вы, любезный друг! - приветствовал он д'Артаньяна. - Как вы находите, к лицу мне это платье?

- Как нельзя лучше, - ответил д'Артаньян. - Но я пришёл предложить вам другое платье, которое будет вам ещё больше к лицу.

- Какое же это?

- Мундир лейтенанта мушкетёров.

Д'Артаньян рассказал Портосу о своём свидании с кардиналом и, вынув из кармана грамоту, сказал:

- Возьмите, любезный друг, впишите ваше имя и будьте мне хорошим начальником.

Портос взглянул на грамоту и, к великому удивлению д'Артаньяна, отдал её обратно.

- Да, это было бы для меня очень лестно, - сказал он, - но мне недолго пришлось бы пользоваться этой милостью. Во время нашей поездки в Бетюн скончался супруг моей герцогини, а потому сундук покойного просится ко мне в руки, и я, любезный друг, женюсь на вдове. Вот видите, я примерял мой свадебный наряд. Оставьте чин лейтенанта себе, друг мой, оставьте!

И он возвратил грамоту д'Артаньяну.

Юноша пошёл к Арамису.

Он застал его перед аналоем; Арамис стоял на коленях, низко склонив голову над раскрытым молитвенником.

Д'Артаньян рассказал ему о своём свидании с кардиналом и, в третий раз вынув из кармана грамоту, проговорил:

- Вы наш друг, наш светоч, наш незримый покровитель! Примите эту грамоту. Вы, как никто другой, заслужили её вашей мудростью и вашими советами, неизменно приводившими нас к удаче.

- Увы, любезный друг! - вздохнул Арамис. - Наши последние похождения окончательно отвратили меня от мирской жизни и от военного звания. На этот раз я принял бесповоротное решение: по окончании осады я вступаю в братство лазаристов. Оставьте себе эту грамоту, д'Артаньян: военная служба как нельзя более подходит вам. Вы будете храбрым и предприимчивым военачальником.

Д’Артаньян, со слезами признательности на глазах и с радостью во взоре, вернулся к Атосу и по-прежнему застал его за столом; Атос рассматривал на свет лампы последний стакан малаги.

- Ну вот, и они тоже отказались! - сказал д'Артаньян.

- Да потому, милый друг, что никто не заслуживает этого больше вас.

Он взял перо, вписал имя д'Артаньяна и подал ему грамоту.

- Итак, у меня не будет больше друзей, - сказал юноша, - и, увы, не останется ничего больше, кроме горестных воспоминаний!

Он поник головой, и две крупные слезы скатились по его щекам.

- Вы молоды, - ответил Атос, - и ваши горестные воспоминания ещё успеют смениться отрадными.

ЭПИЛОГ

Ларошель, не получая помощи английского флота и войск, обещанных Бекингэмом, сдалась после годичной осады. Двадцать восьмого октября 1628 года была подписана капитуляция.

Король совершил свой въезд в Париж 23 декабря того же года. Ему устроили торжественную встречу, точно он возвращался после победы над врагом, а не над французами. Он въехал через увитую цветами и зеленью аркаду, сооружённую в предместье Сен-Жак.

Д'Артаньян принял пожалованный ему чин лейтенанта. Портос оставил службу и женился в следующем году на г-же Кокнар: в вожделенном сундуке оказалось восемьсот тысяч ливров.

Мушкетон стал щеголять в великолепной ливрее и достиг величайшего удовлетворения, о каком он мечтал всю жизнь: начал ездить на запятках раззолочённой кареты.

Арамис, совершив поездку в Лотарингию, внезапно исчез и перестал писать своим друзьям. Впоследствии стало известно через г-жу де Шеврез, рассказавшую об этом двум-трём своим любовникам, что он принял монашество в одном из монастырей Нанси.

Базен стал послушником.

Атос служил мушкетёром под начальством д'Артаньяна до 1631 года, когда, после поездки в Турень, он тоже оставил службу под тем предлогом, что получил небольшое наследство в Русильоне.

Гримо последовал за Атосом.

Д'Артаньян три раза дрался на дуэли с Рошфором и все три раза его ранил.

- В четвёртый раз я, вероятно, убью вас, - сказал он, протягивая Рошфору руку, чтобы помочь ему встать.

- В таком случае, будет лучше для вас и для меня, если мы на этом покончим, - ответил раненый. - Чёрт побери, я к вам больше расположен, чем вы думаете! Ведь ещё после нашей первой встречи я бы мог добиться того, чтобы вам отрубили голову: мне стоило только сказать слово кардиналу.

Они поцеловались, но на этот раз уже от чистого сердца и без всяких задних мыслей.

Планше получил при содействии Рошфора чин сержанта гвардии.

Г-н Бонасье жил очень спокойно, ничего не ведая о том, что сталось с его женой, и нимало о ней не тревожась. Однажды он имел неосторожность напомнить о себе кардиналу; кардинал велел ему ответить, что он позаботится о том, чтобы отныне г-н Бонасье никогда ни в чём не нуждался.