Читаем Три мушкетера полностью

- Вы ошибаетесь, господа, - произнёс он. - Платок этот вовсе не принадлежит мне, и я не знаю, почему этому господину взбрело на ум подать его именно мне, а не любому из вас. Лучшим подтверждением моих слов может служить то, что мой платок у меня в кармане.

С этими словами он вытащил из кармана свой собственный платок, также очень изящный и из тончайшего батиста, - а батист в те годы стоил очень дорого, - но без всякой вышивки и герба, а лишь помеченный монограммой владельца.

На этот раз д'Артаньян промолчал: он понял свою ошибку. Но приятели Арамиса не дали себя убедить, несмотря на все его уверения. Один из них с деланной серьёзностью обратился к мушкетёру.

- Если дело обстоит так, как ты говоришь, дорогой мой Арамис, - сказал он, - я вынужден буду потребовать от тебя этот платок. Как тебе известно, Буа-Траси - мой близкий друг, и я не желаю, чтобы кто-либо хвастал вещами, принадлежащими его супруге.

- Ты не так просишь об этом, - ответил Арамис. - И, признавая справедливость твоего требования, я всё же откажу тебе из-за формы, в которую оно облечено.

- В самом деле, - робко заметил д'Артаньян, - я не видел, чтобы платок выпал из кармана господина Арамиса. Господин Арамис наступил на него ногой - вот я и подумал, что платок принадлежит ему.

- И ошиблись, - холодно произнёс Арамис, словно не замечая желания д'Артаньяна загладить свою вину. - Кстати, - продолжал Арамис, обращаясь к гвардейцу, сославшемуся на свою дружбу с Буа-Траси, - я вспомнил, дорогой мой, что связан с графом де Буа-Траси не менее нежной дружбой, чем ты, близкий его друг, так что… платок с таким же успехом мог выпасть из твоего кармана, как из моего.

- Нет, клянусь честью! - воскликнул гвардеец его величества.

- Ты будешь клясться честью, а я - ручаться честным словом, и один из нас при этом, очевидно, будет лжецом. Знаешь что, Монтаран? Давай лучше поделим его.

- Платок?

- Да.

- Великолепно! - закричали оба приятеля-гвардейца. - Соломонов суд! Арамис, ты в самом деле воплощённая мудрость!

Молодые люди расхохотались, и всё дело, как ясно всякому, на том и кончилось. Через несколько минут разговор оборвался, и собеседники расстались, сердечно пожав друг другу руки. Гвардейцы зашагали в одну сторону, Арамис - в другую.

«Вот подходящее время, чтобы помириться с этим благородным человеком», - подумал д'Артаньян, который в продолжение всего этого разговора стоял в стороне. И, подчиняясь доброму порыву, он поспешил догнать мушкетёра, который шёл, не обращая больше на него внимания.

- Сударь, - произнёс д'Артаньян, нагоняя мушкетёра, - надеюсь, вы извините меня…

- Милостивый государь, - прервал его Арамис, - разрешите вам заметить, что в этом деле вы поступили не так, как подобало бы благородному человеку.

- Как, милостивый государь! - воскликнул д'Артаньян. - Вы можете предположить…

- Я предполагаю, сударь, что вы не глупец и вам, хоть вы и прибыли из Гаскони, должно быть известно, что без причины не наступают ногой на носовой платок. Париж, чёрт возьми, не вымощен батистовыми платочками.

- Сударь, вы напрасно стараетесь меня унизить, - произнёс д'Артаньян, в котором задорный нрав начинал уже брать верх над мирными намерениями. - Я действительно прибыл из Гаскони, и, поскольку это вам известно. мне незачем вам напоминать, что гасконцы не слишком терпеливы. Так что, раз извинившись хотя бы за сделанную ими глупость, они бывают убеждены, что сделали вдвое больше положенного.

- Сударь, я сказал это вовсе не из желания искать с вами ссоры. Я, слава богу, не забияка какой-нибудь, и мушкетёр я лишь временно. Дерусь я, только когда бываю вынужден, и всегда с большой неохотой. Но на этот раз дело нешуточное, тут речь о даме, которую вы скомпрометировали.

- Мы скомпрометировали! - воскликнул д'Артаньян.

- Как могли вы подать мне этот платок?

- Как могли вы обронить этот платок?

- Я уже сказал, сударь, и повторяю, что платок этот выпал не из моего кармана.

- Значит, сударь, вы солгали дважды, ибо я сам видел, как он выпал именно из вашего кармана.

- Ах, вот как вы позволяете себе разговаривать, господин гасконец! Я научу вас вести себя!

- А я отправлю вас назад служить обедню, господин аббат! Вытаскивайте шпагу, прошу вас, и сию же минуту!

- Нет-нет, милый друг, не здесь, во всяком случае. Не видите вы разве, что мы находимся против самого дома д'Эгильонов, который наполнен клевретами кардинала? Кто уверит меня, что не его высокопреосвященство поручил вам доставить ему мою голову? А знаете, я до смешного дорожу своей головой. Мне представляется, что она довольно ловко сидит у меня на плечах. Поэтому я согласен убить вас, будьте спокойны, но убить без шума, в укромном местечке, где вы никому не могли бы похвастать своей смертью.

- Пусть так. Только не будьте слишком самоуверенны и захватите ваш платочек: принадлежит ли он вам или нет, но он может вам пригодиться.

- Вы, сударь, гасконец? - с иронией спросил Арамис.

- Да. И гасконцы обычно не откладывают поединка из осторожности.