Читаем Три мушкетера полностью

Этот мушкетёр был прямой противоположностью тому, который обратился к нему, назвав его Арамисом. Это был молодой человек лет двадцати двух или двадцати трёх, с простодушным и несколько слащавым выражением лица, с чёрными глазами и румянцем на щеках, покрытых, словно персик осенью, бархатистым пушком. Тонкие усы безупречно правильной линией оттеняли верхнюю губу. Казалось, он избегал опустить руки из страха, что жилы на них могут вздуться. Время от времени он пощипывал мочки ушей, чтобы сохранить их нежную окраску и прозрачность. Говорил он мало и медленно, часто раскланивался, смеялся бесшумно, обнажая красивые зубы, за которыми, как и за всей своей внешностью, по-видимому, тщательно ухаживал. На вопрос своего друга он ответил утвердительным кивком.

Это подтверждение устранило, по-видимому, все сомнения насчёт чудесной перевязи. Ею продолжали любоваться, но говорить о ней перестали, и разговор, постепенно перейдя на другие темы, изменился.

- Какого вы мнения о том, что рассказывает конюший господина де Шале? - спросил другой мушкетёр, не обращаясь ни к кому в отдельности, а ко всем присутствующим одновременно.

- Что же он рассказывает? - с важностью спросил Портос.

- Он рассказывает, что в Брюсселе встретился с Рошфором, этим преданнейшим слугой кардинала. Рошфор был в одеянии капуцина, и, пользуясь таким маскарадом, этот проклятый Рошфор провёл господина де Лега, как последнего болвана.

- Как последнего болвана, - повторил Портос. - Но правда ли это?

- Я слышал об этом от Арамиса, - заявил мушкетёр.

- В самом деле?

- Ведь вам это прекрасно известно, Портос, - произнёс Арамис. - Я рассказывал вам об этом вчера. Не стоит к этому возвращаться.

- «Не стоит возвращаться»! - воскликнул Портос. - Вы так полагаете? «Не стоит возвращаться»! Чёрт возьми, как вы быстро решаете!.. Как! Кардинал выслеживает дворянина, он с помощью предателя, разбойника, висельника похищает у него письма и, пользуясь всё тем же шпионом, на основании этих писем добивается казни Шале под нелепым предлогом, будто бы Шале собирался убить короля и женить герцога Орлеанского на королеве! Никто не мог найти ключа к этой загадке. Вы, к общему удовлетворению, сообщаете нам вчера разгадку тайны и, когда мы ещё не успели даже опомниться, объявляете нам сегодня: «Не стоит к этому возвращаться»!

- Ну что ж, вернёмся к этому, раз вы так желаете, - терпеливо согласился Арамис.

- Будь я конюшим господина де Шале, - воскликнул Портос, - я бы проучил этого Рошфора!

- А вас проучил бы «Красный герцог», - спокойно заметил Арамис.

- «Красный герцог»… Браво, браво! «Красный герцог»!.. - закричал Портос, хлопая в ладоши и одобрительно кивая. - «Красный герцог» - это великолепно. Я постараюсь распространить эту остроту, будьте спокойны. Вот так остряк этот Арамис!.. Как жаль, что вы не имели возможности последовать своему призванию, дорогой мой! Какой очаровательный аббат получился бы из вас!

- О, это только временная отсрочка, - заметил Арамис. - Когда-нибудь я всё же буду аббатом. Вы ведь знаете, Портос, что я в предвидении этого продолжаю изучать богословие.

- Он добьётся своего, - сказал Портос, - Рано или поздно, но добьётся.

- Скорее рано, - ответил Арамис.

- Он ждёт только одного, чтобы снова облачиться в сутану, которая висит у него в шкафу позади одежды мушкетёра! - воскликнул один из мушкетёров.

- Чего же он ждёт? - спросил другой.

- Он ждёт, чтобы королева подарила стране наследника.

- Незачем, господа, шутить по этому поводу, - заметил Портос. - Королева, слава богу, ещё в таком возрасте, что это возможно.

- Говорят, что лорд Бекингэм[14] во Франции!.. - воскликнул Арамис с лукавым смешком, который придавал этим как будто невинным словам некий двусмысленный оттенок.

- Арамис, друг мой, на этот раз вы неправы, - перебил его Портос, - и любовь к остротам заставляет вас перешагнуть известную границу. Если б господин де Тревиль услышал, вам бы не поздоровилось за такие слова.

- Не собираетесь ли вы учить меня, Портос? - спросил Арамис, в кротком взгляде которого неожиданно сверкнула молния.

- Друг мой, - ответил Портос, - будьте мушкетёром или аббатом, но не тем и другим одновременно. Вспомните, Атос на днях сказал вам: вы едите из всех кормушек… Нет-нет, прошу вас, не будем ссориться. Это ни к чему. Вам хорошо известно условие, заключённое между вами, Атосом и мною. Вы ведь бываете у госпожи д'Эгильон и ухаживаете за ней; вы бываете у госпожи де Буа-Траси, кузины госпожи де Шеврез, и, как говорят, состоите у этой дамы в большой милости. О господа, вам незачем признаваться в счастье, никто не требует от вас исповеди - кому неведома ваша скромность! Но раз уж вы, чёрт возьми, обладаете даром молчания, не забывайте о нём, когда речь идёт о её величестве. Пусть болтают что угодно и кто угодно о короле и кардинале, но королева священна, и если уж о ней говорят, то пусть говорят одно хорошее.