Читаем Три лица Януса полностью

— У русских есть национальный поэт — Пушкин. Он не особенно популярен на Западе, но русские его весьма почитают. Я читал его драму "Пир во время чумы". Почему-то она мне вспомнилась именно сейчас. — Вильгельм Хорст испытующе посмотрел на Шлидена. Тот, казалось, не слушал своего нового друга, сидел к нему вполоборота, равнодушно оглядывая зал. "Спокойно, Вернер, спокойно", — твердил про себя в это время фон Шлиден.

— Ты любишь русскую литературу? — тихо спросил Хорст по-русски.

Вернер фон Шлиден не повернул головы.

— Тебе нравится русская литература? — громко спросил Хорст уже по-немецки.

Вильгельм Хорст безукоризненно говорил по-русски. В слове "литература" он нажал на "а", и это получилось у него как у завзятого москвича. Вернер почувствовал, будто сдавили сердце клещами, тысячи предположений, самых фантастических, пронеслись в голове. Может быть, Хорст наш человек, не знающий пароля для связи? Нет, такого не бывает… И все же… Ловушка?! Ведь Хорст гестаповец… А что он может знать о Шлидене? Провал в другом месте? А оттуда цепочка дотянулась до Вернера? Ну ладно, вопрос на английском — это понятно. Все знают, что Шлиден учился в Америке… А вот русская фраза…

Вильгельм Хорст не заметил замешательства гауптмана. Вернер ничем не выдал своего смятения. Разве что выглядел несколько удивленным, но это было вполне понятным. Обратитесь к любому человеку на незнакомом языке — и увидите тот же результат.

"Что это было? — подумал Янус. — Проверка? Может быть, где-нибудь я оставил след?! Или весь этот разговор в праздничную ночь можно целиком отнести за счет дьявольской интуиции Вильгельма Хорста, матерого волка из службы безопасности?! Мне ничего, увы, неизвестно… Но теперь нужно быть настороже. Что ж, вызов принимается, Вилли. Необходимо в свою очередь прощупать старшего офицера для особых поручений при обергруппенфюрере Бёме, том самом Бёме, который ведает всеми тайными службами Восточной Пруссии. Хорошо, хорошо…

А оберштурмбанфюрер неспроста затеял с гауптманом этот "милый" рождественский разговор. Он давно присматривался к этому человеку, который за короткий срок сумел расположить к себе многих офицеров гарнизона. Да и его помощник, штурмфюрер Гельмут фон Дитрих, без ума от бывшего крупповского инженера. Разумеется, им стоило заняться. Люди, вызывающие сильную неприязнь или большую симпатию окружающих, всегда интересовали Хорста. Опытный работник секретной службы, он считал, что неяркие люди не проявляют в других людях повышенных эмоций, а Вернер фон Шлиден внешне выглядел заурядным, и тем не менее пользовался репутацией замечательного человека. Нет-нет, право же, стоило присмотреться к нему поближе! Да и прощупать в профилактических целях не грех… Вот он и закинул Вернеру крючок с русской литературой вместо наживки.

Гауптман повернулся к Хорсту, пожал плечами:

— Я с нею мало знаком. Читал кое-что Достоевского. "Преступление и наказание", например. Когда меня призвали в армию, я пытался понять, чего стоят все эти разговоры о загадочной русской душе. Чтобы успешно воевать, надо знать противника! Не правда ли, Вилли?

— Ты совершенно прав, Вернер. К сожалению, этот факт мы почти не учитывали, а теперь… — Он махнул рукой. — Выпьем еще, Вернер! — Он наполнил бокал. — Хорошо вам, обычным офицерам, — сказал Хорст. — Делаете свою работу, и все у вас ясно и понятно. А у нас очень трудная служба, Вернер. Мы живем двойной жизнью.

Вильгельм Хорст помолчал.

— Ты слышал легенду о Янусе? — вдруг спросил он.

Вернер внутренне вздрогнул:

— Это из древнеримской мифологии, кажется?

— Да, это бог времени у древних римлян. У него два лица. Одно обращено в прошлое — старое, другое смотрит в будущее — оно молодое. У разведчика тоже два лица, но, к сожалению, и ему не дано видеть свое будущее.

— Выше голову, Вилли! Я верю в гений фюрера и то сверхоружие, которое он обещает. Не надо так мрачно думать.

— Об этом оружии я знаю побольше, чем ты, Вернер. Весь вопрос в количестве времени, отпущенного нам судьбой…

— Будем надеяться. А что касается Януса, то, по-моему, его двуликости мало для разведчика. Разведчик должен иметь и третье лицо.

— Какое же, Вернер? — с улыбкой спросил Хорст.

— Настоящее, — сказал Вернер фон Шлиден.

"Третье лицо Януса, — подумал он. — Это неплохая идея… Посмотрим, как будут развиваться мои отношения с Хорстом дальше. Пока я для него Вернер фон Шлиден, баварский немец. Пока ли? Этот его рассказ о Янусе весьма подозрителен. А если… Да, тут есть нечто. Версия третьего лица нуждается в проработке, но именно здесь я вижу зацепку, на которой надо строить игру с Вильгельмом Хорстом".

Хорст тем временем внимательно смотрел на гауптмана.

— Неплохо сказано, — произнес он, помедлив — Расскажите мне что-нибудь, Вернер. Вы человек, многое повидавший на свете… Поживший в самых разных странах.

— Не больше, чем вы, Вилли, даже гораздо меньше, — ответил Шлиден. Кстати, к разговору о вашей работе, — продолжал Вернер. — Ваша профессия, насколько я понимаю, вырабатывает способность подмечать вещи, которые для непосвященного не представляют никакого интереса…