Читаем Три гроба полностью

— А как же полисмен, которого Хэдли отправил за Флеем? — спросил Рэмпоул. — Разве он не мог опознать его?

— Он потом его и опознал, — ответил доктор Фелл. — Но когда полисмен добрался туда, вся суматоха уже подошла к концу. Хэдли говорит, что он наткнулся на констебля Уизерса, когда тот опрашивал живущих на Калиостро-стрит, и сообразил, что к чему. А человек, которого Хэдли послал в мюзик-холл на поиски Флея, сообщил по телефону, что его там нет. Флей предупредил администратора театра, что этим вечером не намерен выступать, и удалился с каким-то загадочным замечанием… Хозяина дома, где Флей снимал комнату, доставили в морг для опознания, а чтобы исключить ошибку, попросили приехать кого-нибудь из мюзик-холла. Ирландец с итальянской фамилией, который тоже значился в вечерней программе, но не смог выступать из-за какой-то травмы, вызвался приехать и подтвердил, что это Флей. Итак, Флей мертв, а мы угодили в еще большую неразбериху.

— А эта статья правдива? — допытывался Рэмпоул.

Ему ответил Хэдли, чей звонок прозвучал весьма воинственно. Он размахивал портфелем, как томагавком, и облегчил душу, прежде чем притронулся к бекону и минам.

— Достаточно правдива, — мрачно сказал Хэдли, топая ногами у камина, чтобы согреться. — Я позволил газетам напечатать это, чтобы мы могли обратиться по радио с просьбой об информации ко всем, кто знал Пьера Флея или его распросукиного братца Анри. Это ваше прозвище, Фелл, застряло у меня в голове, и я никак не могу от него избавиться. Я уже отзываюсь о братце Анри, словно уверен, что это его настоящее имя. Даже представляю, как он выглядит. По крайней мере, скоро мы узнаем, как его зовут на самом деле. Я телеграфировал в Бухарест. Мы только напали на след братца Анри, как тут же его потеряли!

— Ради бога, успокойтесь! — сказал доктор Фелл. — Незачем бушевать — ситуация и без этого достаточно скверная. Полагаю, вы работали всю ночь? Получили какую-нибудь информацию? Хмф, да. Тогда садитесь и утешьте хотя бы свой желудок. Это поможет обрести… э-э… философский подход к делу.

Хэдли заявил, что не хочет есть. Однако, прикончив две порции, выпив несколько чашек кофе и закурив сигару, он пришел в более-менее нормальное состояние.

— Для начала, — сказал он, решительно расправив плечи и достав из портфеля бумаги, — проверим эту статью пункт за пунктом — что она сообщает и о чем умалчивает. Прежде всего, что касается Блэкуина и Шорта. Они вполне надежны, а кроме того, никто из них никак не может быть братцем Анри. Мы телеграфировали в Бирмингем — они прожили там всю жизнь и хорошо известны в своем районе. Оба преуспевающие бизнесмены, и на их свидетельские показания вполне можно полагаться. Констебль Уизерс тоже надежный и добросовестный человек. Если они утверждают, что никого не видели, то не лгут — разве только сами обмануты.

— Каким образом?

— Понятия не имею. — Хэдли тяжко вздохнул. — Я осмотрел улицу, хотя не заходил в комнату Флея. В смысле освещения это не Пикадилли-Серкус, но там не настолько темно, чтобы зрячий человек мог ошибиться насчет того, что он видит. Что касается следов, если Уизерс клянется, что их не было, я верю ему на слово.

Доктор Фелл что-то буркнул.

— Теперь относительно оружия, — продолжал Хэдли. — Флея застрелили из того же кольта 38-го калибра, что и Гримо. В барабане были две стреляные гильзы, и братец… и убийца оба раза попал в цель. Современный револьвер, как вам известно, отбрасывает гильзы, подобно пистолету, но это оружие настолько старое, что у нас нет никаких шансов отследить его происхождение. Оно в рабочем состоянии, стреляет современными стальными патронами, но кто-то прятал его много лет.

— Да, братец Анри ничего не упустил. А вы отследили передвижения Флея?

— Да. Он собирался навестить Анри.

Глаза доктора Фелла широко открылись.

— Что? Вы имеете в виду, что у вас появилась зацепка…

— Это единственная зацепка, — с горечью прервал его Хэдли, — и если она не даст результатов в течение пары часов, я съем свой портфель. Помните, я говорил вам по телефону, что Флей вчера вечером отказался выступать и ушел из театра? Мой человек опросил театрального администратора по фамилии Айзекстайн и акробата О'Рорка, который был более дружен с Флеем, чем остальные, и потом опознал труп.

Субботний вечер в театре, естественно, насыщенный. Со второй половины дня и до одиннадцати ночи представления идут непрерывно. Первое выступление Флея было назначено на четверть девятого. Минут за пять до того О'Рорк, который сломал запястье и не мог выступать тем вечером, спустился в подвал покурить. Там есть угольная печь для водопроводных труб.

Хэдли развернул тесно исписанный лист бумаги.

— Вот что сказал О'Рорк. Сомерс записал его показания, а он поставил подпись: