Читаем Три гроба полностью

— Больше на стекле ничего нет. А деревянные части этого окна — рама и подоконник — покрыты лаком, на котором даже перчатки оставили бы четкие следы. Но там нет ни пятнышка. Если кто-то выбрался из комнаты через окно, то, должно быть, нырнул в него головой вперед, ни к чему не прикасаясь.

— Спасибо, этого достаточно, — сказал Хэдли. — Подождите внизу. А вы, Беттс, займитесь садом… Нет, постойте, мистер Миллс! Престон приведет мистера Петтиса, если он еще здесь. Я хотел бы поговорить с вами.

— Похоже, — довольно сердито заметил Миллс, когда двое полицейских вышли, — мы возвращаемся к сомнениям в моих показаниях. Уверяю вас, я говорил правду. Я сидел здесь. Смотрите сами.

Хэдли открыл дверь. Высокий мрачный коридор тянулся футов на тридцать к двери напротив, куда падал яркий свет из арки.

— Едва ли возможна ошибка, — пробормотал суперинтендент. — Например, что он в действительности не входил внутрь? В сутолоке у двери можно было проделать любой трюк — я слышал о таком. Хотя вряд ли женщина сама надела маску или… Ведь вы видели их вместе…

— Не было абсолютно ничего, что вы называете трюками, — сказал Миллс. Даже вспотев от волнения, он произнес слово «трюки» с отвращением. — Я четко видел всех троих, стоящих на некотором расстоянии друг от друга. Мадам Дюмон находилась перед дверью, но справа, высокий мужчина — слева, а доктор Гримо — между ними. Высокий мужчина вошел в комнату, закрыл за собой дверь и больше не выходил. Света было достаточно, а учитывая рост незнакомца, его нельзя было с кем-то перепутать.

— Не понимаю, как вы можете сомневаться в этом, Хэдли, — заметил после паузы доктор Фелл. — Дверь нам тоже придется исключить. — Он повернулся к Миллсу: — Что вам известно о Дреймене?

Миллс прищурился.

— Конечно, сэр, мистер Дреймен является подходящим объектом для любопытства, — осторожно отозвался он. — Но я знаю о нем очень мало. Он живет здесь уже несколько лет — во всяком случае, появился до моего прибытия. Ему пришлось оставить преподавательскую работу, так как он почти ослеп. Несмотря на лечение, его зрение до сих пор не улучшилось, хотя по… э-э… его глазам этого не скажешь. Он обратился к доктору Гримо за помощью.

— Дреймен имел какое-то влияние на доктора Гримо?

Секретарь нахмурился:

— Не знаю. Я слышал, что доктор Гримо познакомился с ним в Париже, где он учился. Это единственная информация, которой я располагаю, если не считать замечания, которое сделал доктор Гримо, когда, скажем, выпил пиршественную чашу. — Губы Миллса скривились в снисходительной улыбке. — Он сказал, что мистер Дреймен однажды спас ему жизнь, и описал его как лучшего парня в мире. Конечно, учитывая обстоятельства…

Одной из привычек Миллса было, выставив одну ногу впереди другой, постукивать носком одного ботинка по пятке другого да еще покачиваться при этом. С его маленькой фигуркой, непропорционально большой головой и растрепанной шевелюрой он напоминал карикатуру на Суинберна.[21] Доктор Фелл с любопытством смотрел на него.

— Интересно, почему он вам так не нравится?

— Не знаю, нравится он мне или нет, но он абсолютно ничего не делает.

— И поэтому его не любит мисс Гримо?

— В самом деле? — Миллс широко открыл глаза и снова прищурился. — Да, пожалуй. Мне тоже так казалось, но я не был уверен.

— Хм! А почему его так интересует ночь Гая Фокса?

— Гая Фо… — Миллс запнулся на полуслове и разразился смехом, похожим на блеяние. — Понятно! Дело в том, что Дреймен очень любит детей. Двое его ребятишек погибли — кажется, упали с крыши несколько лет назад. Это была одна из тех мелких и нелепых трагедий, от которых мы избавимся, построив более светлый и просторный мир будущего. — В этом месте монолога лицо доктора Фелла помрачнело, но Миллс продолжал как ни в чем не бывало: — Вскоре после этого умерла его жена, а потом он начал терять зрение… Ему нравится помогать детям в их играх, да и в нем самом немало детского, несмотря на незаурядный ум… — Рыбья губа слегка приподнялась. — Любимый день Дреймена — 5 ноября, день рождения одного из его злополучных отпрысков. Он целый год копит деньги, чтобы купить фейерверки, маскарадные костюмы и сделать чучело Гая Фокса для процессии…

В дверь постучали, и в комнату вошел сержант Престон.

— Внизу никого нет, сэр, — доложил он. — Джентльмен, которого вы хотели видеть, должно быть, ушел… А это просил передать вам парень из лечебницы.

Он протянул конверт и квадратную картонную коробочку, какими пользуются ювелиры. Хэдли вскрыл конверт, пробежал глазами письмо и выругался.

— Умер и ничего не успел сообщить… Прочтите это!

Рэмпоул заглядывал через плечо доктора Фелла, когда тот читал письмо.