Читаем Три года полностью

— А то ещё лучше, знаете, — тоже из-за книжки. Гляжу — мой парень старую жесть собирает, на кузнице увивается, болтики выпрашивает, мастерит что-то. Ну, я не вмешиваюсь, — мастери, это хоть не в Новую Гвинею. Потом, на тебе — поймала! Растрясает патроны от отцовской двустволки. Я — ему: «Ты что, с ума сошёл, такой-сякой? С чем балуешься?» Молчит. «Лучше отвечай, не то не знаю, что с тобой сделаю!» Молчит. «В последний раз спрашиваю, какую ты гадость задумал?» Тут он обиделся. «Не гадость, — говорит, — это, а ракета для межпланетных сообщений!» И показывает мне книгу Циолковского, откуда он чертежи для ракеты взял. Я только руками развела. Теперь, выходит, не в Новую Гвинею, а вообще неизвестно куда собрался! «Ты что же, — спрашиваю, — сам хочешь лететь?» «Нет, — Паня — мне, — это ещё пока модель, человека она поднять не сможет. Я туда Михаила посажу». Михаил, знаете, — кот наш. «Да как тебе, — говорю, — не стыдно так над животным издеваться?» А у него вдруг сразу вид такой учёный: «Никакая, мам, опасность коту в полёте не угрожает, расчёты точные. А чтобы не умер от голода, будет снабжён запасами продовольствия и воды».

Ольга Николаевна безудержно расхохоталась, и Виктор тоже рассмеялся, заражаясь её весельем.

— Ой, какой бедовый, какой фантазёр был! — отёрла женщина проступившие слёзы, а потом задумчиво стала накручивать на палец прядь тёмных, с ниточками седины волос. — Что — был? И сейчас фантазёр. И это очень, очень неплохо. Но…

Она замолчала, и Виктор так и не дождался окончания фразы. Он взглянул на часы с циферблатом из толстого стекла:

— Мне, наверное, пора уже итти…

— А? Да, время, — встрепенулась женщина. — Значит, давайте прямо на стан, там и найдёте возчиков. Павел тоже с ними. И… вот что, — она откинула прядь волос за ухо. — Езжайте с ним. Именно на его подводе. Вы виделись с ним после собрания?

— Да нет, как-то не приходилось. Ночью он на работе, а днём — или я в поле, или нет его где-то…

— В этом и дело. И ни с кем он старается не встречаться, даже с Катей. Только разве на работе. Стыдится, болеет всей душой, — гордый он. Но езжайте с ним… понимаете?

— Так, — напряжённо кивнул Виктор.

— Дорога длинная, времени хватит. Поговорите обо всём. И обязательно о том, что ошибка дело дурное, а откалываться от всех — ещё большая ошибка. Вам легче других, потому что… — Ольга Николаевна помолчала, отыскивая выражение поделикатнее, — потому что к этому делу вы имеете некоторое отношение.

— Хорошо, товарищ парторг!

Сейчас Виктор мог назвать её только так, а не просто по имени.

— Ну, желаю успехов в работе! — протянула ему руку Ольга Николаевна. И спохватилась: — А вы хорошо поужинали? Может, ещё немножко? Давайте, я быстро всё сделаю…

— Что вы, не могу, некуда!

— Счастливого пути! — снова пожала руку Виктора Ольга Николаевна и, задержав её в своей, добавила: — А о том — не печальтесь. Мало ли бывает совпадений.

Виктор понял, что это — об отце…

Вечер был тёмный, звёзды спрятались за тучами, — возвращались дожди. Виктор пожалел, — эх, ещё бы не много, ведь всё так хорошо наладилось в эти недолгие тёплые дни! Совсем немного, — и колхоз выполнил бы свой план. Да он и так, конечно, выполнит, но как, наверное, радостно нагрузить и отправить последнюю подводу с хлебом погожим, солнечным, а не слякотным и хмурым утром, когда по лужам скачут капли дождя и влага пробирается через набухшую одежду до самой кожи. А впрочем… Может быть, это ещё радостнее, — вот, победа, несмотря ни на что…

От школы, как и в каждый вечер, расходились плотники. Они представлялись во мраке неясными фигурами. И Виктор на мгновенье приостановился от мелькнувшей в голове сумасбродной мысли — вдруг вот сейчас среди этих людей покажется и знакомая фигура старика в потёртом кожане. Но тут же, рассердившись на себя, быстрее зашагал вперёд. Чтобы отогнать грустные воспоминания, он старался перестроиться на сугубо деловой лад. Успеют ли плотники без прежнего бригадира закончить школу в срок? И одним мастером меньше, и, что ни говори, ведь Куренок был для бригады самым лучшим руководителем. А поверх этих деловых рассуждений накладывалось совсем другое: «Так и не дождался дед! Эх, ещё бы немного. Хоть бы взглянул, как в первый раз придут в школу ученики…»

Виктор снова мысленно прикрикнул на себя: хватит хныкать! Ну, верно, хороший был человек дед Куренок, так что же теперь делать! И к чему ему, Виктору, так детально копаться в будничных делах этого колхоза, одного только колхоза? Виктор вспомнил карту области в кабинете Осокина, всю усеянную кружками населённых пунктов. Сколько колхозов в области? Тысяча? Или больше? Через несколько часов он будет за два с лишним десятка километров от колхоза «Красное знамя», а завтра ещё дальше, в другом районе. И там будут другие дела, другие колхозы, к чему же столько думать об этом, этот — лишь небольшой и уже пройденный этап его работы.