Читаем Тревога полностью

С арестованного содрали остатки одежды и выволокли во двор. Два казака привязали его к дереву. Шайтанов, глядя на часы, отсчитывал удары: пять, десять, пятнадцать минут… Плечи и грудь были исполосованы багровыми рубцами. Шайтанов подошел к жертве, плеткой поддел подбородок. Лаврентьев медленно открыл один глаз — другой вытек.

— Ну что, довольно?

И начал снова хлестать свою жертву плетью. А когда отошел, то избиение продолжили казаки.

— А что же святой отец? — спросил Шкуров, желая, видимо, переменить тему разговора.

— Господа, — продолжал штабс-капитан, — я всего мог ожидать, только не того, что услышал. Священник, наклонив низко голову, тихо всхлипывал. «Что с вами?» — спрашиваю. Он совладал с собой, встал. Шайтанов, говорит, вызвал вахмистра, который повез Лаврентьева, вернее то, что от него осталось, за город.

Оказывается, отец Иван в тот день был по своим делам в Атбасаре и сам видел, как со двора комендантского управления выехала телега, и пошел следом за ней.

— Возле кладбища, — рассказал дальше отец Иван, — с телеги сбросили тело. Может, оно еще было живым, и вахмистр взялся было за шашку, но тут я сказал: «Да отвратит бог твою длань от несчастного сего…».

Вахмистр с телегой убрался, а тело истинного христианина я предал погребению, как подобает…

— Но ведь он большевик! — изумился я.

— Он верой своей сильный и верный человек, — ответил священник. — А по части твоей просьбы, чтобы я божьим словом повлиял на Шайтанова, скажу одно: «Нет бога нынче и никогда не было… А Шайтанову не божьи слова нужны — топор и плаха по нем плачут давно. Будь он проклят!»

Воскресенский умолк. Молчали все, потрясенные его рассказом. Шкуров вышел на кухню. В этот момент Стремянной сказал:

— Помните, господин штабс-капитан, расстрел двадцати трех мариинских повстанцев? Один из них был только ранен и остался жив. Фельдшер Степан Иванович Катков с вашего согласия распорядился отвезти его в больницу. Но беднягу потом все же расстреляли по приказу Шайтанова. Что творится… А что делают с беглыми!..

— Кстати, господа, — подхватил Воскресенский, — сегодня в присутствии головорезов Рекина и Васильева Шайтанов потребовал, чтобы я выделил отряд в помощь казакам для участия в расстреле двухсот арестованных. Ему, видите ли, своих катов не хватает!

— О таком неслыханном произволе, — с осторожной назидательностью возмутился Стремянной, — вы могли бы донести начальству, и тогда Шайтанову несдобровать. Он восстанавливает против законных властей население, повсюду ропот и недовольство, от казачьих пуль гибнут люди…

— Да-да, — с готовностью согласился штабс-капитан. — А знаете, вы подали мне отменную мысль! Терять мне, как это у большевиков говорится, нечего, кроме собственных цепей. Составлю-ка я сейчас, именно сейчас, депешу!.. А ну-ка, голубчик Шкуров, где вы там? А, появились! Берите бумагу…

Хозяин дома писал под диктовку:

Двумя часами позже Стремянной, оставив «товарищей» в доме хлебосольного хозяина, зашел в управление коменданта навестить засидевшегося на работе друга. Проходя мимо окон канцелярии Шайтанова, услышал возбужденные голоса.

Говорил писарь Шкуров, уже успевший оказаться здесь: «Понимаете, депеша в Курган… начальнику округа… Воскресенский… двести дезертиров расстрелять».

С криком: «Мы его сейчас зарубим!» — из канцелярии выбежали хмельные Рекин и Васильев, кинулись к казармам. Следом за ними стремительно выбежал Шкуров, но, завидев своего недавнего гостя, метнулся обратно в темный коридор комендатуры.

Стремянной устремился вслед за офицерами. Ворвавшись в комнату, они выхватили шашки, полные решимости зарубить осоловевшего штабс-капитана. Расправу предотвратили подбежавшие солдаты и Стремянной, настигший разъяренных офицеров в самый критический момент.

— Таким образом, — заключил Стремянной, — удалось разоблачить провокатора Шкурова и спасти двести человек.

— И даже штабс-капитана, — не без иронии заметил Монин.

— Пришло распоряжение, — продолжал Стремянной, — отправить беглых солдат в Курган. От своих людей мы получили сообщение, что почти все они в пути разбежались. Да, почти… Среди тех, кому не удалось бежать, было семеро участников Мариинского восстания. Шайтанов послал в Курган депешу, и вскоре эти семеро были расстреляны. А Воскресенскому опять не повезло. Из Кургана прибыл в Атбасар подполковник Распопин расследовать факты, сообщенные «верховному». Коменданту Атбасара Шайтанову за решительные действия объявил благодарность, а штабс-капитану «за нетвердость» — выговор и пригрозил отстранить от должности.