Читаем Третий секрет полностью

— Вы хотите произвести на нас впечатление своей проницательностью?

Если Катерине и были небезразличны слова Ясны, то она не собиралась никак это показывать.

— Для вас, — сказала Ясна, — реально только то, что вы можете потрогать руками. Но, кроме этого, существует еще многое. Есть столько всего, чего вы и представить себе не можете. И хотя не все можно осязать, все это абсолютно реально.

— Мы выполняем задание Папы, — сказал Мишнер.

— Климент сейчас лицезреет Деву.

— Я тоже на это надеюсь.

— Но своим неверием вы причиняете ему вред.

— Ясна, Климент отправил меня узнать десятое откровение. У меня есть письменное распоряжение об этом, подписанное самим Папой и кардиналом-камерленго.

Она отвернулась.

— Мне оно не известно. И я не хочу его знать. Когда я его узнаю, Дева перестанет являться мне. А Ее слова очень важны для всего мира.

Мишнер знал, что слова, сказанные Девой в Меджугорье, ежедневно рассылаются по факсу и электронной почте по всему миру. В большинстве своем — это просто призывы к вере и миру на планете, убеждающие, что того и другого можно достичь постом и молитвой. Вчера он прочел в ватиканской библиотеке несколько недавних посланий из Меджугорья. Как правило, веб-сайты, где передавалась божественная воля, были платными, что давало Мишнеру повод задуматься об истинных мотивах Ясны. Но, судя по простоте дома и ее вида, она не извлекала никакой прибыли от их распространения.

— Мы знаем, что вам не известно десятое откровение, но вы можете сказать нам, от кого из других очевидцев мы можем его узнать.

— Нам всем было сказано никому не сообщать эти откровения, пока сама Дева не разрешит рассказать о них.

— Неужели распоряжения Святого Отца недостаточно?

— Святой Отец умер.

Ее нежелание идти на контакт начало раздражать Мишнера.

— Зачем вы все так усложняете?

— Небеса тоже спрашивали меня об этом.

Эти слова напомнили ему жалобы Климента за несколько недель до его смерти.

— Я молилась за Папу, — произнесла она. — Наши молитвы нужны его душе.

Мишнер хотел спросить, что она имеет в виду, но не успел он и рта раскрыть, как она подошла к стоящей в углу статуе. Неожиданно ее взгляд стал отсутствующим и устремился в одну точку. Она молча опустилась на колени на специальную молитвенную скамеечку.

— Что она делает? — беззвучно спросила Катерина.

Он пожал плечами.

Вдали трижды ударил колокол, и Мишнер вспомнил, что Дева является Ясне каждый день в три часа. Одной рукой женщина нащупала висящие на шее четки. Затем начала что-то неразборчиво бормотать, перебирая их. Подойдя ближе, Мишнер наклонился и проследил направление ее взгляда, устремленного снизу вверх на статую. Но не увидел ничего, кроме вырезанного из дерева спокойного лица Девы Марии.

Он когда-то читал, что фатимские очевидцы рассказывали о том, что во время явлений Девы они слышат странные голоса и ощущают тепло, но считал это лишь признаком массовой истерии, которой подвержены простые души неграмотных людей, отчаянно желавших верить в чудо. И сейчас Мишнер не мог понять, видит ли он подлинное явление Марии — или это всего лишь галлюцинация религиозной женщины.

Он придвинулся ближе.

Ее взгляд как будто направлялся на что-то, находящееся вне помещения. Она не замечала присутствия Мишнера и продолжала бормотать. На мгновение ему показалось, что ее зрачки вспыхнули, в них промелькнул знакомый образ в лучах сине-золотистого света. Мишнер попытался понять, откуда он исходит, но ничего не увидел. Только залитый солнечным светом угол и безмолвная статуя. То, что происходило, было известно лишь самой Ясне.

Наконец она уронила голову на грудь и прошептала:

— Дева ушла.

Она метнулась к столу, схватила ручку и начала писать что-то в блокноте. Затем передала написанное Мишнеру.

— Вот слова Девы, — сказала Ясна.