Читаем Третий секрет полностью

Валендреа повернулся к Нгови:

— Вы собираетесь стать следующим Папой?

— Скорее всего, да.

— Вы ведь могли победить на конклаве?

— Вполне вероятно.

— Так почему же вы отказались от борьбы?

— Так велел мне Климент.

Валендреа посмотрел на него с недоумением:

— Когда?

— За неделю до смерти. Он сказал, что вся борьба развернется между вами и мной. Но что победить должны вы.

— А зачем вы его послушались?

Нгови нахмурился:

— Он был Папой.

Валендреа покачал головой.

— К тому же он был прав.

— И вы тоже собираетесь исполнить волю Девы?

— Я отменю все догмы, противоречащие Ее словам.

— Начнется бунт.

Нгови пожал плечами:

— Несогласные могут уйти и основать свою церковь. Это их выбор. С моей стороны препятствий не будет. Но эта церковь будет поступать, как сказала Дева.

Валендреа недоверчиво посмотрел на него:

— Думаете, это будет так легко? Кардиналы этого не допустят.

Мишнер сказал:

— У нас не демократия.

— То есть никто не узнает подлинных откровений?

Нгови покачал головой:

— В этом нет необходимости. Скептики скажут, что перевод отца Тибора специально подогнали под откровение Меджугорья. Вся важность документа не даст ничего, только вызовет критику. Ни сестры Люсии, ни отца Тибора нет в живых. Никто ничего не может подтвердить. И не обязательно, чтобы все знали о случившемся. Достаточно, что знаем мы трое. Я сам исполню эти слова Девы. Это будет мой, и только мой, шаг. Пускай проклинают и превозносят меня.

— А следующий Папа опять все вернет на место, — пробормотал Валендреа.

Нгови опять покачал головой:

— Как мало у вас веры. — Африканец повернулся и направился к двери. — Мы будем ждать до утра. А утром мы либо увидимся с вами еще раз, либо уже нет.

Мишнер задержался, прежде чем уйти.

— С вами даже дьяволу будет тяжело.

И, не дожидаясь ответа, вышел.

Ватикан

2 декабря, суббота

23.30

Валендреа смотрел на лежащие на столе таблетки. Он десятилетиями мечтал о папском престоле и посвятил достижению этой цели всю свою сознательную жизнь. И вот он Папа. Его правление должно было продлиться не меньше двадцати лет и, возвращая церковь к прошлому, дать ей надежду на будущее.

Еще вчера он почти час продумывал подробности процедуры своей коронации, до которой оставалось всего две недели. Он специально побывал в ватиканском музее, лично осмотрел все украшения, превращенные его предшественниками в экспонаты, и велел подготовить их к церемонии. Он хотел, чтобы вступление во власть духовного лидера миллиарда верующих стало торжественным зрелищем, наполняющим каждого из них чувством гордости.

Он уже думал о своей тронной речи. Это будет призыв вернуться к истокам. Отказ от нововведений — возвращение к освященным временем традициям прошлого. Церковь может и должна стать орудием, заставляющим мир меняться. Перестать произносить безвольные заявления, которые игнорируют все сильные мира сего. Религиозность можно использовать для формирования новой мировой политики. Политики, исходящей от наместника Христа. От Папы.

Валендреа медленно пересчитал таблетки.

Двадцать восемь.

Стоит проглотить их — и он останется в памяти людей как Папа, правивший всего три дня. Будут говорить, что он оказался несостоявшимся лидером, которого слишком быстро призвал Господь. О внезапно умерших говорят по-особенному.

Иоанн Павел I был ничем не примечательным кардиналом. А теперь все его почитают — и потому только, что он умер всего через тридцать три дня после конклава. Несколько пап правили еще меньше, большинство — гораздо дольше, но никто из них не оказывался в положении, в котором сейчас оказался Валендреа.

Валендреа думал о предательстве Амбрози. Он никак не ожидал от Паоло измены. Они столько лет работали бок о бок. Может быть, Нгови и Мишнер просто недооценили его старого друга? Вдруг именно Амбрози окажется хранителем памяти о Валендреа и не даст людям забыть о Петре II? Валендреа надеялся, что Нгови еще когда-нибудь пожалеет, что отпустил Паоло на все четыре стороны.

Он снова посмотрел на таблетки. По крайней мере, все пройдет безболезненно. А Нгови не допустит вскрытия. Африканец по-прежнему оставался кардиналом-камерленго. Валендреа ясно представил себе, как этот негодяй будет стоять над ним, легко ударяя его серебряным молоточком по лбу, и трижды спросит, жив ли он.

Валендреа понимал, что, если он не умрет до завтра, Нгови выдвинет против него официальные обвинения. Хотя в истории не было прецедентов снятия Папы с должности, но раз он оказался причастен к убийству, ему вряд ли удастся остаться на престоле.

И это не давало Валендреа покоя.

Но как сделать то, что предлагают ему Нгови и Мишнер? Это влечет за собой и то, что придется отвечать за совершенный грех. А что он ответит?

Доказательство существования Бога означает, что есть также и неизмеримое зло, которое может подчинить себе человеческую волю. Жизнь превращается в постоянную борьбу между этими двумя крайностями.