Читаем Третий король полностью

— Да нет. Трут и огниво в данной ситуации выглядели бы столь же нелепо, как и сигареты со спичками.

— Разрешите узнать, почему?

— Потому что пани Садецкая закричала в полночь, когда, по вашим словам, вы оба лежали в своих кроватях и крепко спали. И если можно еще вообразить человека, который ложится трезвым и забывает перед сном вынуть из кармана сигареты, то поверить, чтобы кто-то уснул с коробком спичек в кармане пижамы, я не в состоянии.

— М-да, — согласился Жентара. — Это трудно. Давит и гремит.

— Вот именно. Вы бы даже повернуться на другой бок не смогли! Кроме того, курильщики обычно держат спички где-нибудь под рукой, на тумбочке, на стуле, а то и на полу, чтобы легко было дотянуться.

— И какой же вы сделали из всего этого вывод? — Гавроньский никак не понимал, куда клонит Вечорек.

— Вывод может быть только один: хотя пан Жентара и пан Марчак заявили, что вопль Магды Садецкой их поднял с постели, они вообще не ложились. Я сообразил, что эти двое как-то заставили зазвенеть колокольчики в библиотеке, а пижамы и заспанные лица должны были создать им алиби. Но когда мы спустились в библиотеку, ситуация изменилась. Шутки кончились. В библиотеке лежал мертвый хозяин Боров. Я заметил, что пан Марчак с удивлением уставился на «Третьего короля». Он быстро овладел собой, но первое его впечатление было необычайно сильным, он даже забормотал что-то себе под нос. На стене висела гениальная, по словам профессора Гавроньского, копия, которая не должна была издали возбудить такой интерес у пана Марчака, тем более, что всеобщее внимание было направлено на мертвое тело на ковре. Я не задумался тогда над его поведением, но запомнил его, как раньше эпизод со спичками. Пан Марчак походил на человека, который увидел совсем не то, что ожидал. Но что же он ожидал найти на стене вместо «Третьего короля»? Тогда я еще не знал этого. И только позднее, когда ко мне наверх пришел профессор Гавроньский и я при нем обнаружил, что впотьмах снял со стены библиотеки вовсе не оригинал, а гротескное подобие картины, где на месте лица черного короля кто-то изобразил череп, я все понял. Марчак ждал, что в библиотеке окажется карикатура, которой они с паном Женгарой заменили оригинал — еще до нас! Все шло, как они задумали. Пани Садецкая закричала, и пан Марчак подал мысль пойти в библиотеку и убедиться, что с «Третьим королем» все в порядке. Последующее развитие событий рисовалось им так: публика спускается вниз — и вдруг видит вместо короля череп. Новые вопли, смех, все объясняется. Хранитель и тот был бы не в претензии, ведь пан Марчак — автор музейной копии, картина не раз бывала у него в руках, и Янас знал, что он не повредит ее. Однако вам дважды испортили музыку. Сначала мы тем, что забрали череп, сами того не ведая, а потом тот, кто застрелил хранителя и унес нашу копию. Но если не считать того действия, какое оказала ваша шутка на чувства пани Садецкой, все же она кое в чем помогла мне и вам. Ясно ведь, что те, кто повесил в библиотеке карикатуру с черепом, не могли быть убийцами и участвовать в похищении картины бандой. Такой человек меньше всего заинтересован в шумихе вокруг «Третьего короля»! Преступник не знал о присутствии в замке полиции, не знал, что мы предупреждены о возможной попытке подмены картины. Он верил, что копия, полученная им от банды и повешенная в библиотеке, безупречна. Убив хранителя, он не предполагал, что кто-либо соотнесет эту смерть с «Третьим королем». По его расчету, мысль о краже и в голову никому бы не пришла. Вы же, наоборот, выработали подробный план, как привлечь к картине максимум внимания — и это в ту самую ночь, которую воры выбрали для похищения «Короля». Был и еще один аргумент, самый важный, который полностью исключал вас из числа подозреваемых. Ведь пан Марчак практически оставил взамен снятого оригинала свой автограф, потому что все узнали бы его руку на той карикатуре! Это означало бы, что оригинал картины все еще у него и что не он был человеком, сговорившимся передать его гангстерам.

— Боже мой, — вздохнул Марчак. — Все это для меня слишком сложно, но я вам верю на слово, если вы на самом деле хотите помочь мне выпутаться.