Читаем Третий король полностью

— Какие вам еще факты? — возмутился Вильчкевич. — Погиб человек. Человек, которого я ценил и уважал за его личные качества и за то, что встречается так нечасто: за полное отсутствие недостатков, которые способны отравить существование подчиненным и коллегам. Я был его подчиненным и его коллегой и знаю о нем больше, чем кто бы то ни было. Я чувствую сейчас глубочайшую печаль и, может быть, завтра или через месяц она будет еще глубже. Это потрясение для всех нас. Мы еще до конца не осознали, что это... это преступление и в самом деле совершилось. И тем не менее я считаю, что нам нет смысла молоть языком над телом Янаса: угрозыск тут управится куда лучше нас с вами. Это их дело, а не ваше и не мое.

Профессор опять хотел что-то сказать, но Вечорек опередил его.

— Вы правы. Надо иметь уважение к погибшему. Но вопрос, который не дает мне покоя, касается живых. Убийцы и невинных людей. Пану Янасу уже не вернуть жизнь, но нельзя допустить, чтобы убийце удалось избежать наказания или хуже того — подставить вместо себя другого. Поскольку убийца — это кто-то из нас, в интересах невиновных добиваться его скорейшего разоблачения. Когда бы ни заявилась полиция, которая начнет долгое и запутанное следствие в этой экзотической, совершенно незнакомой ей музейной обстановке, мы могли бы несколько поторопить события.

— Как вы себе это представляете? — с сомнением спросил Вильчкевич. — Не думаете ли вы, что нам будет полезно ваше, с позволения сказать, ремесло рифмоплета?

— Нет. Так я не думаю. Но зато нам было бы полезно задать друг другу вопросы, которые важны для объяснения этой загадки.

— Какие, например?

— Например, вопрос, который первым приходит в голову. Можно с уверенностью утверждать, что убийца умеет обращаться с арбалетом. Рисковать он не мог. Если бы он только задел Янаса, то на крик раненого в библиотеку сбежались бы все обитатели замка. Стрела поразила хранителя с точностью до миллиметра — мы же знаем, что он умер сразу, не успев даже вскрикнуть. Поэтому мой первый вопрос звучит так: кто из живущих здесь, помимо пана Вильчкевича, прилично владеет арбалетом? Дело ведь непростое, в начальной школе этому не учат.

— Кто?.. — Вильчкевич прикрыл глаза. Казалось, вопрос Вечорека против ожидания произвел на него большое впечатление. — Кто, вы спрашиваете?.. Все.

Я всех обучил стрелять из арбалета!

— Это правда?

Тут даже Магдалена перестала плакать. Она оторвала голову от плеча Катажины, выпрямилась и подтвердила:

— Да. Я тоже умею.

Остальные, включая профессора Гавроньского, кивнули в знак согласия.

— Но здесь не все. — Капитан посмотрел по сторонам, хотя отлично знал, кого именно не хватает. — Например, с нами нет пани Ванды. Кто-нибудь видел ее после десяти часов, то есть после того, как мы ушли из библиотеки?

— Я не сомневаюсь, что она просто спит, — быстро сказал профессор. — Она жаловалась мне перед ужином, что очень устала. Думаю, нужно ее... — он шагнул к двери, но вдруг застыл на месте.

Из соседнего зала донеслись шаги по мраморному полу. Все обернулись на их звук. Ожидание было не долгим.

В раскрытых дверях библиотеки появилась Ванда Щесняк с растрепанными волосами, в темно-синем, почти до пола, халате.

— Что случилось? — спросила она. — Я услышала голоса и...

Тут она заметила скатерть, а под ней очертания человеческого тела, и замолчала. Не понимая, что происходит, она вопросительно взглянула на профессора.

— Ужасное несчастье, — торопливо начал тот. — Хранитель... — он помедлил и невольно посмотрел на труп, — хранитель мертв. Кто-то убил его.

— Убил? — Ванда оперлась рукой о дверной косяк. Только сейчас до нее дошло положение вещей. — Кто... кто это сделал? — Она запнулась. Вечорека удивило, что ее бледное лицо внезапно покраснело. — Мне послышался какой-то крик... — Она огляделась по сторонам, как бы ища опору. — Но я так крепко сплю! Потом мне показалось, что по коридору ходили и разговаривали...

— ... и вы проснулись, — Вечорек подал глазами знак Катажине, которая порывалась вмешаться. — Хорошо, что вы пришли. Теперь мы все в сборе, так что стоит повторить, что убийца — один из нас.

Он умолк. Никто не ответил ему. Глубокую тишину, царившую в библиотеке, внезапно нарушил далекий вой собаки, такой тоскливый, что даже капитан нервно вздрогнул и повернулся к окнам, за которыми стояла густая тьма.

— Вот и животное понимает, что замок посетила смерть, — тихо заметил он и подошел к окну.

Посреди подъездной аллеи сидела огромная овчарка, задрав голову к угрюмому небу, откуда все так же сыпался густой снег. Ветер опять усилился.

— И поскольку один из нас убийца, — снова сказал капитан, которого никак не отпускала эта мысль, — я считаю, что лучше всего будет запереть библиотеку на ключ и спокойно ожидать утра, когда мы сможем вызвать полицию. И пускай каждый попытается мысленно восстановить события последних часов или даже последних дней и вспомнить, не произошло ли за это время что-то необычное. В подобных случаях какое-нибудь на первый взгляд незначительное наблюдение может очень помочь следствию.