Полковник подошел к двери, распахнул ее и дал знак дежурному. Потом он опять обернулся к офицерам:

— С вами, товарищ Пулторак, мы поговорим позже. Вы отправитесь через два часа после них.

Пулторак кивнул.

В дверь снова постучали, и полковник широко открыл ее.

— Пожалуйста, входите, пан профессор. Наши люди ждут вас.

Профессор Гавроньский с улыбкой пожал начальнику отдела руку. Он был высоким, загорелым, симпатичным и выглядел, как показалось Вечореку, моложе своих пятидесяти лет.

— Добрый день! Я рад, что вы хотите помочь нам в этом деле, хотя, признаться, я не очень-то во все это верю. Кража в Борах! Международная банда! Звучит слишком уж фантастично. Но как знать, как знать... — Убежденности в последних его словах, однако, не слышалось. Катажине почудилась даже почти неуловимая ирония...

Глава седьмая, в которой капитан Вечорек надеется как следует отдохнуть в Борах

Господин Грубер поглядел на циферблат.

— Самолет вылетает через два часа, Гельмут. Вечером ты будешь в Варшаве, и ровно в двадцать три тридцать, за полчаса до полуночи, ты должен быть... вот здесь, а потом... — он обернулся к большой панорамной фотографии. На ней была видна дорога и покрытые снегом кусты вдоль высокой ограды замка. На заднем плане из-за заснеженных деревьев выглядывала крыша и верхний этаж замка. — ...Ты погасишь фары и выключишь мотор. Наш сообщник встретится с тобой тут. Смотри не опоздай, от этого зависит как его, так и твоя безопасность. Ты заберешь у него оригинал и передашь копию, которая уже через несколько минут займет свое место в библиотеке. Оригинал ты положишь вот в этот чемоданчик и утром вылетишь из Варшавы в Вену. Оттуда кто-то из наших доставит чемоданчик в Штутгарт, где я в тот же вечер передам картину нашему клиенту. Операция самая элементарная, все продумано до мелочей, так что никаких осложнений возникнуть не должно. А теперь посмотри, пожалуйста, еще раз на снимок и покажи мне то место, где ты остановишь машину.

Высокий молодой человек встал и подошел к большой фотографии.

— Ровно в двадцать три тридцать... здесь, шеф... с погашенными фарами.

И он аккуратно провел пальцем по участку шоссе неподалеку от ворот замка.

Машина замедлила ход. По левую руку показались в тусклом свете гаснущего дня ворота. Падал густой снег, подхватываемый порывами ветра. «Дворники» с трудом сметали кружево снежных хлопьев, сыплющихся на лобовое стекло.

— Боры. — Профессор Гавроньский, который сидел рядом с водителем, обернулся к своим спутникам и улыбнулся Катажине. — Еще день-два такой вьюги, и не о чем будет беспокоиться. Нас занесет снегом.

Черная министерская «волга» завернула, въехала в высокие каменные ворота с красивой решеткой, распахнутые настежь, и покатила по длинной заснеженной аллее к входу в замок. Слева, в глубине парка, виднелось какое-то белое двухэтажное здание и приземистые строения бывшей людской.

Тут перед замком взметнулась туча снежной крупы, и ветер швырнул ее прямо в мрачные каменные морды двух львов, стерегущих вход. «Волга» еще раз повернула и наконец остановилась.

— Мы на месте, — сказал профессор Гавроньский.

Ни он, ни его спутники даже не подозревали, что спустя всего лишь несколько мгновений под своды замка вместе с ними вступит рок. Близкое будущее готовило им картины из тех страшных снов, что посещают иногда людей и заставляют их просыпаться с криком, обливаясь холодным потом.

Впрочем, явь была пока иной, несравненно более приятной. Хотя падал снег и ветер стучал в окна замка, но когда открылась дверь и из нее выбежал, чтобы взять багаж, высокий седой человек в наброшенном на плечи тулупе, настроение приезжих быстро поднялось.

Вечорек вышел из машины и подал руку Катажине, а та поблагодарила его за учтивость улыбкой.

— Снег, — шепнул он. Вместо ответа она зажмурилась. На отпуск они могли рассчитывать не раньше, чем в июле, и хотя здесь им предстояло провести всего лишь один вечер, ночь и утро, Катажина радовалась возможности вдохнуть свежий холодный воздух и смотреть на высокие, белые, голые деревья. Они были в деревне, а поручик Рогальская в деревне родилась.

— Это пан Голос, наш ночной сторож. — Гавроньский говорил о человеке, подхватившем их чемоданы. — Послушайте, пан Голос, а где хранитель?

Сторож приостановился.

— Наверняка у себя в кабинете, пан профессор.

Потом он скрылся за изгибом лестницы, и все стали следом за ним подниматься по широким ступеням из белого мрамора. Лестница кончалась в бельэтаже, где вливалась в большой холл. В глубине его виднелись двойные двери, которые, вероятно, вели в музейные залы. Во всяком случае, Вечорек сумел заметить целую анфиладу покоев.