Читаем Третья сила полностью

Первыми на связь с Мальцевым вышли ментаты. Обычные псионы-боевики в большей степени полагались на развитые физические качества и предпочитали сходить ножками, лично посмотреть, что происходит, в то время как «тихушники»-ментаты чаще напрямую подключались к чужому сознанию и получали сведения от него. Благо обмануть их сложнее. Поэтому сразу после взрыва на Дракона обрушился шквал вопросительных сообщений, который он мгновенно пресек, повторив общую тревогу и затребовав создание командной сети. Пророк чувствовал – ничто еще не закончилось, война только начинается.

От распахнутых ворот, просто перепрыгивая через ограду, надвигалось нечто страшное. Сразу после взрыва словно бы темное вязкое облако принялось просачиваться на территорию Академии, быстро выхлестывая щупальца ментальных ударов и нащупывая только создающуюся линию обороны. Пять секунд – это неимоверно много. К тому времени, как волна нападавших подкатилась к стенам центрального корпуса, силы псионов все еще представляли собой в лучшем случае небольшие отряды, объединившиеся вокруг шести– и пятиуровневых бойцов и включавшие одного-двух ментатов. Ничего не понимающие студенты по-прежнему сидели в аудиториях либо выскакивали в коридоры, тщетно пытаясь выяснить хоть что-нибудь у вихрем проносящихся мимо преподавателей.

Дракон снова упал на землю, на сей раз пострадав сразу с трех сторон. Сначала по нему пришелся необычайно сильный ментальный удар, замедливший реакцию и словно бы окутавший сознание липкой вязкой пеленой. «Ледяная броня» приняла на себя основную нагрузку, но и того, что прошло сквозь защиту, хватило с лихвой. Сразу после этого в щит врезались два необычайно сильных артефакта, выполненных в виде пули. Снайперы? То, что атакуют люди или внешне очень похожие на людей существа, он понял довольно быстро. В первых рядах бежали, выдерживая поразительную скорость, точно люди, только с очевидно подавленной психикой. Они действовали группами, сохраняя поразительно четкую структуру и координацию, как будто представляя собой единый организм.

Значит, у противника ментальная сеть есть.

Несколько высокоуровневых знаков, проредивших ряды нападавших, общей картины завязывающегося боя не изменили. Практически сразу на сопротивлявшихся псионов обрушились удары телепатов, заставившие их сосредоточиться на собственной защите. Мальцев, пользуясь относительной свободой действий – давление на него немного ослабло, – бросил в толпу «листья огня» и, не глядя на результат, запрыгнул наверх. Туда, где ощущал ауру Белоснежки, Зайцева и еще каких-то сильных псионов.

«Листья огня», будучи знаком пятого уровня, бойцами применялись редко. Примерно три десятка плазменных образований сами находили цели и прекрасно зарекомендовали себя в тесноте коридоров Гнезд, но на поверхности обладали рядом неискоренимых пороков. Плохой дальностью действия, например, высоким рассеиванием по площади. Зато создавался знак относительно быстро и против толпы, обладавшей иммунитетом к пси-воздействию, сыграл просто прекрасно. Одновременная гибель тридцати соратников подействовала на оставшихся одержимых неожиданным образом. Те из них, кто нападал синхронно с умершими, на мгновение словно бы запнулись, рисунок их движений сбился. Другие продолжали бежать как ни в чем не бывало.

Разномастно одетая, молчаливая, неотвратимо наступающая толпа захлестнула первый этаж. Люди с ходу запрыгивали в окна, не утруждаясь поиском входа. Следом за ними шла тонкая цепочка человекоподобных существ. Определить, кем они были на самом деле, с ходу псионы не могли – внешний облик пришельцев нес черты и людей, и животных, однако аура имела очевидные следы человеческого происхождения. Время от времени раздавался очередной выстрел. Судя по всему, снайперы работали по верхним этажам, стараясь навести панику и мешая командирам наладить нормальную координацию действий обороняющихся. Впрочем, стреляли с каждым мгновением реже и реже, а количество пылающих враждебностью аур на дальнем рубеже стремительно сокращалось.

Мальцев встретился глазами со стоящим рядом псионом, и на него хлынул поток информации, по большей части – собственных ощущений Зайцева. Ментат выглядел неважно и чувствовал себя отвратительно. На него сильно давили, практически лишив способности двигаться и оставив только малую долю прежних возможностей. Тем не менее изредка принимать приходящие сообщения коллег он как-то мог. Больше рассчитывать не на что.