Читаем Третья пуля полностью

Вокруг них множились слухи. Она имела странные, загадочные отношения с самым неинтересным человеком того периода, Тимоти Лири (разумеется, выпускник Гарварда!). Говорили, будто это она принесла в Белый дом ЛСД и марихуану и познакомила с ними президента в надежде снизить уровень его детской агрессивности. Прошу прощения, я не располагаю достоверной информацией на этот счет и упоминаю Мэри только потому, что она была женой Корда, и потому, что это еще одна причина непопулярности Кеннеди в Директорате планирования — но не в ЦРУ в целом. Поскольку такое понятие просто не существует, ибо ЦРУ представляет собой рыхлую конфедерацию племен, одни из которых ладят с другими, а другие — нет.

Возможно, я вернусь к этому позже. По моему глубокому убеждению, ревность не имеет к делу никакого отношения — она не вписывается в концепцию Нового Критицизма. И могу уверить вас в том, что я, маленький Хью, последний из чудесных йельских мальчиков Корда, не состоял в тайной любовной связи с Мэри. Я всегда любил его и никогда не любил Мэри. Спешу добавить, я не имею никакого отношения к ее убийству в 1964 году, если это было убийство. Я сделал то, что сделал, по самой скучной из всех возможных причин — по причине политических разногласий. И опять вам придется терпеть мою изящную прозу на протяжении еще нескольких страниц, прежде чем я приступлю к обсуждению данной темы.

Итак, я убил Джона Кеннеди не из-за его романтических отношений с Мэри Пинчот Мейер, бывшей женой моего шефа, наставника и гораздо более выдающегося во всех отношениях человека, нежели он. Жаль. Разве это не было бы хорошей завязкой для последовавших событий, если бы убийца обитателя Камелота оказался благороднейшим из всех, а человек, которого он убил, — гнуснейшей из собак? Эта история стала бы легендой, в которой я, по умолчанию, был бы самым ненавидимым среди всех людей на свете. В действительности я никогда не видел Мэри. Для меня она была лишь призраком, сказочным персонажем.

Давайте определимся с исходным пунктом. Я точно знаю, когда подсознание объявило мне о своем решении, после чего жизнь завертелась вокруг его оси. Я также знаю, что оно трудилось месяцами, пытаясь объединить новые открытия, новые озарения, новые взаимоотношения в нечто вроде связного плана действий, который, как мне казалось, следовало составить еще до его осмысления. Что-то неладное происходило в королевстве. Отсутствовали слова, с помощью которых можно обсудить этот вопрос. А когда они появились, было слишком поздно. Мы стали бы обречены.

Исходный пункт: вечеринка в Джорджтауне, в которой он принимал участие со своей семьей, — у Уина Стоддарда, в старом доме из крошащегося кирпича, выкрашенного в желтый цвет, чтобы отпугивать термитов, с садом, словно сошедшим со страниц пьесы Теннеси Уильямса — заросшим, сырым, источавшим смрад. Трогательное заблуждение? Согласен, опасная близость, и я больше не буду упоминать сад.

Стояла вторая половина октября 1963 года эры нашего Господа и третьего года эры Кеннеди — Анно Трес Камелота. Это была корпоративная вечеринка. То есть собрались выпускники университетов Лиги Плюща из секретной службы Директората планирования, чтобы немного расслабиться и снизить накал соперничества, недоброжелательства и интриг с помощью больших количеств джина или водки, сдабриваемых шампанским. Мартини для нас, крестоносцев, был слишком пафосным напитком, годившимся только для франтов в серых фланелевых костюмах с Мэдисон-авеню. Думаю, эта вечеринка ничем не отличалась от любой другой в Америке 1963 года. Из вялых ртов торчали сигареты, руки оживленно жестикулировали, все старались перекричать друг друга, динамики проигрывателя извергали звуки джаза. Мы были последним поколением перед наступлением эры рок-н-ролла.

Вам наверняка известно, как это обычно бывает: ранним вечером начальники наносят визиты вежливости. Даже старик Даллес, хотя и отправленный в отставку после фиаско в заливе Свиней, зашел выпить со своими парнями. Почтил нас своим присутствием и его преемник Маккоун. Эти два визита были для Уина большой честью. Корд пришел со своим младшим сыном, Томми, который сидел с самым серьезным видом, в одной руке держа бокал с джином, другой машинально поглаживая густые мальчишеские волосы, и внимательно наблюдал за происходящим. Заглянул легендарный Френчи Шорт и в скором времени ушел, уведя с собой двух красивых китаянок. Почетным гостем был Джеймс Джизес Энглтон, друг Корда, который мог уничтожить любого из нас, бросив лишь тень подозрения. Лучше смотреть ему в рот, нежели игнорировать его, хотя общаться с ним нелегко. Ненадолго зашел сухопарый, как палка, Колби — у него в тот вечер нашлись более важные дела. Дез Фицджеральд, который руководил операцией в заливе Свиней и, по слухам, должен был занять место Фиделя, выпил и довольно рано уехал, вызвав такси. Могущественные, широко известные в узких кругах люди вели себя сдержанно, по привычке стараясь не привлекать к себе особого внимания.