Ему явно пришелся по душе этот комплимент, хотя мы и продолжали играть роли из фильма.

— Стало быть, Даллас. По-моему, этот город находится вне вашей обычной зоны продаж, мистер Мичум.

Он пил «Гленливет» со льдом, я — «Пинч» с содовой.

— Работа есть работа, Джимми, выбирать место не приходится. Я с бо́льшим удовольствием поехал бы в Париж. Ты получишь хорошие деньги. Если возникнут осложнения в связи с твоим рабочим графиком, я заплачу отдельно — назовем это бонусом изменения графика.

— Хорошо, мистер Мичум. Я люблю вашу фирму и заинтересован в хороших отношениях с ней. Поэтому, кроме денег на транспортные расходы и командировочные, я с вас ничего не возьму, и девятнадцатого буду в Далласе там, где вы хотели бы меня найти.

Вот так просто я заполучил в свое распоряжение Джимми, и то, что произошло, не могло бы произойти без его вклада. Он всегда был плутом и героем, храбрейшим из храбрых, честнейшим из честных. Вы видите, мы не были монстрами. Я думаю, это хороший урок для всех. Вам внушали, что если мы существовали, то были подлейшими из подлых, которые обездолили нашу страну, украв у нее молодого принца, и направили ее по дороге, ведущей в ад. Однако мы патриоты и люди чести. Мы сделали это не ради денег и не для того, чтобы продать больше вертолетов «Белл» и истребителей «Макдоннел-Дуглас», а для того, чтобы спасти страну и вывести ее из болота на вершину холма. Кроме того, мы собирались убить всего лишь сумасшедшего генерала, придерживавшегося крайне правых взглядов.

Глава 16

— Как я уже говорил, сержант, — сказал Гарри Гарднер, — отец был настоящим любителем литературы. И все книги из его частной коллекции — художественные произведения.

Свэггер снова стоял на пороге кабинета Нила Гарднера, пещеры с заставленными книгами стенами, где знаменитый сотрудник ЦРУ Босуэлл на протяжении тридцати лет безуспешно пытался писать романы. Он увидел «Красную Девятку»[37], лежавшую на столе, четыре керамические синие птички на полке и картину с изображением шести зеленых вязов на стене.

— Итак, — сказал Свэггер, — это выстрел на большой дистанции. Но я заметил, что рядом с пистолетом, называемым иногда «Красной Девяткой», находятся четыре синие птицы и картина с изображением шести вязов. Я подумал, что словосочетания «Красная Девятка», «Синяя Четверка» и «Зеленая Шестерка» могли иметь для него какое-то значение.

— Вы знаете, — сказал Гарри, — я тоже замечал это и находил странным, но мне никогда не приходило в голову усматривать в них какую-либо закономерность. Отец никогда не отличался сентиментальностью, а это — особенно птички — настоящий кич. Не понимаю, как они оказались здесь. Давайте взглянем на картину. — Он снял ее со стены и протянул Свэггеру. — Дешевая рама. Посмотрим, что представляет собой полотно.

Он перевернул картину, отогнул четыре мягких медных клапана, удерживающих полотно в раме, и резко встряхнул ее. Полотно упало на пол. Боб поднял его. Оно оказалось свернуто таким образом, что на нем можно было увидеть лишь шесть деревьев. В действительности же это была иллюстрация из рассказа, содержавшегося в Красной Книге и называвшегося «Золотые косы страсти». В развернутом виде полотно изображало симпатичного молодого человека, целомудренно обнимающего красивую юную блондинку на фоне леса. Подзаголовок рассказа гласил: «Ее волосы были прекрасны, но только ли это любил Давид?» Автором являлась Агнес Стентон Филлипс.

— Боже правый! — воскликнул Гарри. — Вот вам типичный кич пятидесятых годов! — Он повернулся к Свэггеру. — Вы выявили странность у моего отца, о существовании которой даже я ничего не знал! Что, черт возьми, это значит?

— Это не имеет никакого отношения к вашему отцу?

— Ни малейшего. Я в полном недоумении.

— Пистолет мне тоже показался странным. Я обратил внимание, что здесь цифры связаны с определенными цветами. Что это? Радиопозывные, имена агентов, координаты на картах, цветовой код? Все это могло быть связано с разведывательной деятельностью и иметь отношение к псевдониму, который он придумал для Хью Мичума.

— Другими словами, если вы сможете расшифровать эту закономерность, возможно, она окажется связанной с Хью. Или закономерностью, основанной на том же принципе, не так ли?

— Что-то в этом роде. Я понимаю, что это не очень убедительно, поверьте мне.

— Убедительно или нет, это завораживает. Но это выше моего понимания, сержант.

— А может быть, в этом и ничего нет. Мало ли что. Просто он любил синих птиц, деревья и пистолеты «маузер».

— Но он не любил синих птиц. Он не любил деревья. Он не любил пистолеты «маузер». То, что он не любил синих птиц, я гарантирую, особенно керамических. Так что, возможно, вы что-то нащупали.

— Если даже и так, мне не хватает интеллектуальных способностей для того, чтобы понять, что это такое.