В шесть часов утра он выскользнул из-под одеяла и быстро оделся. Потом поцеловал густую копну белокурых волос, рассыпавшихся по подушке, нежно дотронулся до голого плеча, которое выглядывало из-под одеяла, и на цыпочках двинулся к двери, унося с собой воспоминания о волшебной ночи. В такси по дороге в «Орли» он сидел с закрытыми глазами и видел перед собой лицо Крис. Это классическое лицо в первый раз он увидел на фотографии в черной кожаной рамке на комоде в квартире Жана-Марка Люко.

9

В Тель-Авив Джефф Саундерс полетел в первом классе «Эль Аля». В соседнее кресло села высокая голубоглазая девушка с длинными каштановыми волосами. Ее можно было бы назвать хорошенькой, если бы не кислое выражение лица и невзрачное платье. Когда она надела очки и сурово посмотрела на него, как строгая учительница на нерадивого ученика, ему стало совсем тоскливо. С другой стороны, он испытал чувство, похожее на облегчение. Давно ему не приходилось сидеть с женщиной, которую ему не нужно было очаровывать. Поэтому он ответил невинной улыбкой, когда она спросила:

— Где вы были ночью? Я до последнего ждала в «Орли». Из-за вас мне пришлось провести ночь в гостинице аэропорта.

— Мне ужасно жаль. — И показав на свое распухшее лицо, Джефф добавил: — У меня была потрясающая ночь любви.

— Очень смешно.

— Я так и знал, что вы мне не поверите, — пожал плечами американец и с аппетитом набросился на завтрак. Он огляделся по сторонам и облегченно вздохнул, когда увидел, что, кроме них, в салоне первого класса, было только два пассажира да и те сидят в трех рядах впереди. — Вы все время работаете на ДСТ? — скептически поинтересовался он, проглотив поломлета.

— Не ваше дело. Вы должны спрашивать только об интересующем вас человеке. Я долечу до Тель-Авива и передам вам информацию, которая у нас есть на него. Больше ни на какие вопросы я отвечать не намерена.

— Но скажите, пожалуйста, — не удержался Саундерс от того, чтобы не подразнить ее, — не будет ли это выглядеть немного странным, если вы полетите со мной в Тель-Авив и потом вернетесь на том же самом самолете в Париж? Или вы в своей лавочке не задумываетесь над такими мелочами?

Француженка впервые улыбнулась.

— Не беспокойтесь, — гордо ответила она. — Мы задумываемся и не над такими мелочами. В Тель-Авиве я пересяду на другой самолет и полечу на Дальний Восток с остановками в Тегеране и Дели. В Тегеране меня будет ждать телеграмма из Парижа. Директор потребует, чтобы я немедленно возвращалась обратно. Так что я вернусь в Париж завтра на рассвете, и никому и в голову не придет связать меня с вами.

— Ну ладно… Давайте перейдем к делу. С кем я имею удовольствие говорить?

— Мадемуазель Лерой, — ответила девушка, подчеркнув слово «мадемуазель».

Из огромной самолетной сумки, стоящей на полу у ее ног, мадемуазель Лерой достала два коричневых конверта, помеченных в углу черными чернилами — «1» и «2», и вытащила из первого пачку фотокопий документов. Судя по всему друзья Джима Салливана из ДСТ были осмотрительными людьми. Сразу после того, как Саундерс ознакомится с досье, мадемуазель Лерой уничтожит копии, и никто не сумеет доказать, что досье на Ж.-М. Люко когда-либо покидало архивы ДСТ.

Девушка начала негромко читать:

«Жан-Марк Люко родился в Париже 11 марта 1940 года. Отец, Роберт Люко, физик. Мать, Анна-Мария, девичья фамилия Монтзель, родилась в Нанси. Отец был арестован гестапо в августе 1940 года. Сначала Роберт Люко сидел во французских тюрьмах, потом его перевезли в Германию. Он сидел в Бухенвальде, Нонгамме и Маультхаузене. В Маультхаузене следы Роберта Люко обрываются. После войны Красный Крест выяснил, что он умер при переезде, но место смерти: Маультхаузен или какой-то другой концентрационный лагерь, неизвестно. Мать, Анна-Мария, умерла во время допроса 15 февраля 1942 года. Ее пытали в парижских подвалах Сюрте, где в годы оккупации размещалось гестапо.

Жана-Марка взял брат матери, Карл Монтзель, отец большой семьи. С раннего детства Люко был неуравновешенным ребенком, что явилось, скорее всего, результатом отсутствия материнской ласки. Ему часто снились кошмары. Он дрался с другими детьми и почти все время проводил один. Дважды Жан-Марк убегал от дяди. Когда мальчик подрос и достиг возраста для поступления в лицей, Карл Монтзель рассказал племяннику, что случилось с его родителями. Жан-Марк перенес ужасное потрясение и исчез на несколько недель. Полиция нашла его в лесу рядом с Монт-Валарьеном, где находится мемориал в честь французов, погибших от рук нацистов. Доктора тщательно осмотрели мальчика, но не нашли никаких серьезных отклонений. Они только посоветовали проконсультироваться у психиатра, но у дяди Жана-Марка не было для этого денег.