Читаем Третья правда полностью

— Мой дорогой друг, война отняла у Жана-Марка Люко мать и отца. Гестапо. И он вырос с этими невеселыми воспоминаниями. Жан-Марк все прекрасно понимает. Можете мне поверить, он все понимает… и даже слишком хорошо. Иногда меня беспокоит то, что он является пленником своих горьких воспоминаний, что ему никогда от них не избавиться. Какая жалость, что эта страшная трагедия случилась с парнем, подающим такие большие надежды…

Старик замолчал и погрузился в размышления. Потом потряс головой, и его пронзительные глазки снова засверкали.

— Где вы научились так хорошо говорить по-французски? Подружка француженка?

Какой замечательный старик, подумал Саундерс, он не может не нравиться.

— Нет, у меня мать была француженка.

— Ясно… Но вернемся к вашему делу. Только сначала заберите все эти бумажки. — И Фонтеной небрежно подвинул к Саундерсу пачку рекомендательных писем.

— Я готов помочь вам. И передайте своим глупым начальникам, что к старому Сержу Фонтеною можно приходить безо всяких глупых штучек. Они могут одурачить ваших людей, но никогда не одурачат меня!.. Я помогу вам, но при одном условии. Вы должны дать мне слово, что информация, которая вам нужна, не нанесет моей стране вреда. Вы можете дать такое слово?

— Конечно, могу, — облегченно вздохнул Джефф Саундерс. — Я могу гарантировать вам даже гораздо больше этого. Моя работа принесет пользу нашим обеим странам. Я также готов…

— Довольно, довольно. — Старик поднял руку и заставил его замолчать. — Я уже сказал, что вашего слова вполне достаточно… Итак, что же вы хотите знать? Что у вас есть против Жана-Марка Люко?

— Сэр, вы проницательнее, чем я думал.

Польщенный Серж Фонтеной довольно рассмеялся.

— Спасибо. Но я повторяю свой вопрос: что у вас есть против него?

— Я не уверен, что у меня есть что-то против него. Месье Люко недавно работал в архивах, и результаты его поисков могут здорово нам помочь. Мне бы хотелось с ним встретиться и поговорить, но сначала я хочу узнать, какого вы о нем мнения?

Брови Фонтеноя поползли вверх.

— Вы не можете встретиться с ним здесь. Жан-Марк больше не работает в нашем издательстве.

Саундерс напрягся.

— Не работает? Но почему? Вы его уволили?

— По правде говоря, он никогда и не работал у нас в полном смысле этого слова. Перед войной я знал его отца. Поразительный был человек, один из самых больших гениев во французской науке! Если бы он остался в живых, то наверняка стал бы знаменитым физиком. Роберт пытался вывезти из Франции тяжелую воду, чтобы она не попала в руки фашистов. Операция прошла успешно, но гестапо арестовало Люко. Его перевозили из тюрьмы в тюрьму, потом появились слухи, что он умер. Жену Роберта тоже арестовали. Умная женщина, но слишком мягкая и нежная. Знакомые и друзья боялись, что она недолго протянет в тюрьме. Так оно и получилось! Мальчика, Жана-Марка, в ужасной бедности воспитали родственники. Потом он учился в Сорбонне, воевал в Алжире и получил несколько наград за храбрость. Но в личной жизни Жан-Марк глубоко несчастный человек. Его все время преследуют мрачные мысли и болезненные воспоминания о родителях. Ему было трудно зарабатывать себе на хлеб. Жан-Марк немного занимался журналистикой, писал в основном для маленьких левых газеток. Раз безуспешно попытался издать книгу. Я совершенно случайно встретился с ним и решил помочь. Даже если бы я не знал его родителей, все равно предложил бы ему поработать в издательстве. У парня просто поразительные знания о Второй мировой войне и особенно о нацистских зверствах. Я предложил ему работать полный день, но он отказался. Жан-Марк согласился работать только рецензентом, да и то неполный день. Он должен был читать документальные рукописи о депортациях, концентрационных лагерях, «окончательном решении» еврейского вопроса и тому подобном, и писать рецензии. Через какое-то время Жан-Марк стал все реже и реже появляться в издательстве. По-моему, у него появилась девушка. Кто-то сказал мне, что видел его с очень красивой девушкой в каком-то boite[11] на Левом Берегу и что они без ума друг от друга, но я не мог в это поверить.

Жан-Марк ушел из издательства… дайте-ка вспомнить… да, в начале июня, кажется. Правда, он ушел не окончательно. Просто пришел и сказал, что ему придется на несколько месяцев уехать. Я не стал его отговаривать. Конечно, он вернется в «Фонтеной», и здесь его будет ждать теплая встреча. Мне очень понравилась его работа.

— Люко как-нибудь объяснил свой уход?

— Нет… Послушайте, у меня есть его адрес. Жан-Марк может быть дома, но даже если его там нет, он мог сказать, куда пересылать почту.

— Недавно Люко работал над рукописью, которую вы собираетесь скоро издать. По-моему, она называется «Письма, написанные кровью».

Серж Фонтеной изумленно посмотрел на американца.

— Кто вам сказал, что мы собираемся издать эту рукопись?

— А что, не собираетесь? — удивился в свою очередь Саундерс.