Читаем Третья правда полностью

— Администрация «Централштелле» считает, что вокруг тысячи бывших нацистов, которых очень интересуют наши документы. Тысячи людей хотят, чтобы их прошлое забыли. Эти люди страшно боятся, что мы опубликуем компрометирующие их материалы, и готовы заплатить большие деньги за то, чтобы уничтожить свидетельства против себя. Они легко могут выдать себя за каких-нибудь бывших узников или сотрудников издательств для того, чтобы выкрасть документы и уничтожить.

— Вы намекаете на меня? — с улыбкой осведомился Саундерс.

— Нет, нет, — весело рассмеялась девушка. — Но вы должны признать, что в нашей осторожности есть смысл. Дело в том, что мы никогда не проверяем личности приезжающих к нам людей. Если кто-то очень захочет получить документы, он легко сможет это сделать. Поэтому совсем недавно нам пришлось удвоить меры предосторожности в архиве.

— Ну и что вы посоветуете мне теперь делать? — печально вздохнул американец.

— Подождите до завтра. На поиски интересующих вас документов уйдет совсем мало времени, какие-то полчаса. Все документы, которые мы искали для Люко, находятся в одном месте. У меня есть ключи от архива, и я даю вам слово, что буду завтра на работе в половине девятого… Долго пробудете в Людвигсбурге?

Саундерс покачал головой.

— Не больше двадцати четырех часов. — Джефф лихорадочно искал выход. Он не мог себе позволить прождать до завтрашнего утра и потерять целые сутки. Он и так потерял много времени в Майами и Вене. Необходимо достать эти документы до вечера. Но как? В «Централштелле» сейчас не осталось ни одной живой души. Все заперто. Штофф уехал отдыхать, и кроме этой красивой, но упрямой девчонки, с которой он не прочь бы встретиться в другом месте и при других обстоятельствах, ему никто не сумеет помочь. Значит, придется попытаться обольстить фройлейн Кнутте. В прошлом ему не раз приходилось ухаживать за женщинами в интересах дела, и почти всегда он добивался успеха. Но сейчас у Саундерса было чувство, что с этой девушкой все будет иначе.

Он смущенно посмотрел на нее, еще раз печально вздохнул и улыбнулся своей самой неотразимой улыбкой.

— Какая жалость! Неужели мне придется до утра одному сидеть в гостинице в чужом городе, всеми забытому и заброшенному?

— О, только не это! — рассмеялась Инга Кнутте. — Большой страшный Волк наконец-то заметил маленькую Красную Шапочку, но должна вас предупредить, что я вас прекрасно понимаю. Неужели эта глупая игра доставляет вам удовольствие? — Не дождавшись ответа от Саундерса, девушка пожала плечами. — Ну хорошо, если вы настаиваете, я вам скажу, что, по-моему, никакой вы не забытый и никем не заброшенный. Что же касается вашего «одиночества», как вы его называете, то вы производите на меня впечатление мужчины, который в любом городе недолго останется одиноким.

Саундерс улыбнулся еще обворожительнее и сказал:

— Да, но не каждый день мне приходится встречаться…

— Бросьте. — Теплая улыбка Инги не вязалась с резким тоном. — Я прекрасно знаю, что вы сейчас собираетесь сказать. Вы хотите произнести классический монолог Дон Жуана и сказать, что не каждый день вам приходится встречаться с такой красивой, понимающей и умной девушкой, как я, что вы считаете, будто вам повезло, что герр Штофф в отпуске, что мы просто обязаны узнать друг друга получше, ну и почему тогда нам не поужинать? Я права?

Джефф Саундерс широко улыбнулся и поднял руки, показывая, что сдается.

— Ваша взяла. Но раз вы уж сами заговорили об этом, почему бы нам на самом деле не поужинать вечером вместе?

Инга посерьезнела и пристально посмотрела ему в глаза.

— Послушайте, я не собираюсь говорить: «Но я вас совсем не знаю» и так далее… Это было бы глупо. Мне хочется поужинать с вами сегодня вечером, но и вы, и я прекрасно догадываемся, чем закончится этот ужин. Знаете, я не люблю однодневные романы. Как в таких случаях говорят в Америке? Это расстроит мою психологическую уравновешенность.

Она глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться.

— Так что давайте лучше встретимся завтра в половине девятого утра. Можете не стараться и не уговаривать меня, это окончательное решение. Но если вы надумаете вернуться в Людвигсбург, когда я буду свободна, и у вас окажется больше времени, то я обещаю поужинать с вами, а после ужина непременно будет и десерт.

Инга покраснела и сбежала с каменных ступенек крыльца, оставив позади себя очень удивленного и разочарованного американца.

* * *