Читаем Третья молодость полностью

Безоговорочно она признавала только двоих — меня и Богдана. Позже причислила к своим ещё мою мать, пришедшую в гости к собакам с ливерной колбасой. Она разрезала её ножницами и по справедливости распределила. Идти за ножом я отказалась — силы покинули меня. Я наслаждалась благостью минуты, когда все собачье племя крутилось возле матери, а не около меня. Моя мать всегда была собачницей. Kapo облаяла её лишь в первую минуту, коротко и неуверенно, после чего полюбила. Все остальные люди были врагами, коих необходимо мгновенно уничтожать. Kapo оскаливала сто двадцать зубов, не меньше, на хребте от лба до хвоста шерсть вставала жёсткой щёткой, и по отношению к себе она не позволяла никаких вольностей. Если Сёгун забирал мячик или незрелое яблоко, она тут же пускала в ход зубы.

Люди боялись проходить через наш двор, никто ни разу не вошёл в калитку, а ведь Kapo и семи месяцев не исполнилось. Одна лишь Симочка пользовалась привилегией. Они играли так, что доводили меня до сердечного приступа: без всякого удержу, большая и маленькая. Я ужасно боялась, как бы с малышкой чего не случилось — Kapo массой своей могла её покалечить, и я бегала за ними, стараясь укротить их неистовые игры. Спали Kapo и Симка в той же комнате, что и я, то есть в спальне детей. Kapo под столом Ежи, а Симка у меня в ногах. Кровать — низкий матрац. Утром Kapo ждала. Стоило мне приоткрыть хоть один глаз, и она, безгранично счастливая, что я наконец проснулась, кидалась опрометью, подавала мне все четыре лапы, лезла в чай, с наскока облизывала меня, после чего обе собаки затевали игру, а я и матрац заменяли им собачью площадку. Богдан спал в комнате Каролины.

Однажды Богдану пришлось пережить тяжёлые минуты — вдруг вечером Kapo вернулась откуда-то вся в крови, голова, спина, лапы… Господи Боже, что случилось?! А ничего не случилось, просто Kapo вывалялась в вишне.

Из-за Суни я вообще едва не рехнулась. Kapo крупная, на щенка не походила, и Суня приняла её насторожённо, куснула при первой же возможности, Kapo испугалась, кротко отступила, но лишь однажды. В следующий раз она атаковала первой. Суня ждала щенков, была агрессивна. В результате они превратились в кровных врагов, и мне постоянно приходилось следить за ними. В конце концов я объявила Богдану: если он не сделает загородку для Суни, я сбегу и не вернусь. Будку Суни отгородили солидно, Суне места хватало — она уже становилась не слишком подвижной. Но Kapo помнила, что Суня в загородке, и они наскакивали друг на друга через загородку. Я оттаскивала разъярённую стерву, опасаясь, как бы она не снесла всю ограду.

Симочка однажды воспользовалась свободной минутой и нашла себе новое развлечение — соседских цыплят. Пролезла в дыру в заборе и ошалела от восторга. Такой чудесной игрушки у неё никогда не бывало — мягкая, пушистая, двигается, пищит. Симка вошла в раж и перепугала цыплят насмерть. Тронуть она никого не тронула, но цыплята покалечили себя, спасаясь паническим бегством. Симку пришлось ловить, она выскальзывала из рук. Я, стараясь её удержать, свалилась головой в канаву, и снова весь трудовой коллектив принял участие в охоте. Уже пойманная, она все ещё пыталась вырваться.

Я наказала её страшно — закрыла в спальне. Уставшая от столь роскошной забавы, Симка сразу же уснула на постели.

За какие-то провинности я решила побить палкой всех собак. Они нашли эту идею весьма занимательной и с радостью лезли ко мне. Kapo отобрала у меня палку и вместе с Симкой затеяла игру. Да, в качестве железной руки я никогда не годилась, совершенно распустила всю свору, но упорно придерживалась мнения: собака должна иметь больше прав, нежели человек, ибо собака — существо несомненно более благородное

К концу месяца, перед возвращением домой, мы решили навести порядок и я призвала на помощь мою Геню, профессионала высокого класса по уборке. Геня панически боялась Kapo. Я провела Геню с заднего хода, собак выпроводила во двор. Но оказалось, что Геня забыла взять рабочую одежду.

— Жалко вашего платья, пани Геня, наденьте моё домашнее, оно уже грязное. Потом заодно выстираю.

Геня надела мой домашний наряд, в котором я проходила все это время. Она убирала в доме, я сидела на скамейке во дворе. Симка влезла мне на голову, Kapo лежала у ног. Геня кружным путём сходила к помойке и возвращалась через двор, стараясь не приближаться к нам. Kapo вдруг заинтересовалась, посмотрела на неё внимательно, повернулась и взглянула на меня, потом опять на Геню в моем платье и снова на меня. Она явно не могла понять, почему я раздвоилась. Решив это выяснить, Kapo вскочила и побежала к Гене.

Геня остановилась как вкопанная, молча, затаив дыхание. Kapo тщательно обнюхала платье. Запах тот же, все в порядке, кивнула головой и вернулась ко мне — что ж, раз уж мне так нравится, могу пребывать в двух лицах, она ничего не имеет против.